Он вывалился из коридора, волоча пятнистую рвань, щелкая насекомыми ногами и наступая на собственные космы — великанская бурая мокрица с головой старика и двурогим хвостом. Рот его был разинут, глаза горели, он двигал локтями как бегущий человек. Он спешил не к лестнице — к бассейну. Ската? Ската изчезла. Не убил ли он ее?
В этот момент умолк звон струй. Водяная сеть опала. Где-то в недрах дворца загудел колоссальный орган, словно все ветра подули во все трубы на свете. Сверху я увидела, как вода в фонтане скрутилась воронкой и стремительно начала уходить. Последний рывок — чудовище перевалило через борт и ляпнулось на голый мокрый пол.
Зал наполнился шуршанием, шорохом быстрых шагов, шелестом одежд. Они молча выходили из арок и окружали бассейн — празднично разодетые, разрумянившиеся от танцев, с веерами, с цветами в волосах, с серьезными строгими лицами. Расступились — по проходу шла Королева. За нею двигались Вран, рыжий Гаэт и еще несколько незнакомых мужчин и женщин. Я встретилась взглядом с Ирисом, который проталкивался поближе к фонтану. У Ириса было такое лицо, что меня холод прошиб.
Кто-то коснулся моего плеча. Сзади стояли двое — мои давешние партнеры по танцам, хрустальный юноша и золотая женщина с кисточками на ушах. В глазах их словно двери захлопнулись — ни только тепла, даже узнавания в них не было.
— Ассс! Шшшаааа… — Мокрица на дне бассейна по-змеиному приподнялась, ощетинясь рваньем, распяленным на тонких остях. Тощие стариковские руки растопырили локти, стиснули кулаки. Прямо под ними, на бледном брюхе, шевелился двойной ряд лаково блестящих тараканьих ног.
Вран и Гаэт с двух сторон запрыгнули на бортик, в руках они держали по копью. Острия слаженно ткнулись — одно слева, другое справа. Чудовище прянуло вниз, припало ко дну. У него было злое, отчаянное лицо человека и гадкое тело насекомого.
В толпе тут и там блеснули мечи. Я вдруг сообразила, что вокруг бассейна стоят исключительно мужчины, и все с оружием. Только одна женщина бесстрашно ступила на бортик — Королева. Сложив пустые руки на животе, она оглядела тварюку, а потом подняла голову, безошибочно обнаружив меня на верхней площадке лестницы.
— Вран? — Обращаясь к волшебнику, она смотрела на меня. — Чуешь его?
— Нет. Он ушел.
Взгляд Королевы жег мне лицо. Я щурилась, лоб и щеки щипало как на морозе.
Королева громко сказала:
— Здесь был демон.
Ропот поднялся волной, присутствующие взволнованно переглянулись. Ирис за спинами воинов закусил губу. Рядом с ним я увидела Каланду, она хмурилась, глядя на Врана. Вран обвиняюще ткнул в меня пальцем.
— Ты, смертная. Это твой демон. Ты вызвала демона из Полночи.
— Это была моя фюльгья, — крикнула я. — Она меня спасла. От этого… от этой мокрицы.
— И зря, — буркнула золотая женщина у меня над головой.
— Фюльгья? — Королева приподняла бровь.
— Ската, горгулья, — пояснил Гаэт. — Она липнет к девчонке как банный лист. Ты все-таки ее выпустила, Леста.
Он посмотрел на меня с укором и покачал головой. Достукалась, мол. Я нахохлилась и обняла себя за плечи. Только сейчас я ощутила, что платье на спине и подоле у меня влажное, с волос едва ли не каплет. Мокрая курица, одно слово.
Королева окинула взглядом собрание.
— Фюльгья или нет, это в первую очередь демон. Тому, кто призывает Полночь на мои земли, не место на моей земле. Таковы наши законы и моя воля. Если кому есть что сказать, я выслушаю его мнение.
— Нежить будет прорываться и гадить через девку, — заявил Вран. — Я считаю, смертную надо выставить.
— Она выпустила фолари из клетки, — сообщила синеволосая женщина с перьями на руках. — Ей не место с нами.
— Фолари не ушел бы далеко, — фыркнул Гаэт. — Но горгулья наладилась пролезать во все щели. Я видел ее следы на берегу. Я отвезу смертную в серединный мир, Королева.
Вран зло оскалился:
— Если бы мы с Госпожой не почуяли демона, ушел бы фолари. А то и остальных выпустил.
— Остальных не успел бы. — Гаэт посмотрел вниз, на свернувшегося кольцом урода. Сейчас, прикрыв насекомое тело пестрым рваньем, он опять сделался похожим на старика в отрепьях, сидящего на мусорной куче. Обхватив собственные плечи, чудовище затравленно озиралось. Я поймала себя на том что делаю тоже самое.
— Боюсь демонов! — крикнула из толпы девушка в папоротниковом венке. — Боюсь тех, кто призывает демонов! Они призывают само небытие!
— Смертная должна уйти! — рявкнул у меня над ухом хрустальный юноша.
— Я поручился за нее, — негромкий голос Ириса перекрыл ропот и спор. — Я беру ее вину на себя.
Ирис отодвинул смуглого воина с зеленоватой шевелюрой и пролез в первый ряд.
Ой, мама…
— Кто поручился, тот и отвечает, таковы наши законы и моя воля. — Королева улыбнулась одними губами, глаза ее светились как солнце сквозь облака. — Но вина моего поданного, призвавшего Полночь и вина смертного, сотворившего то же, несоизмеримы. Выкупом является не изгнание, но суд судьбы. Принимаешь ли ты вину смертной на себя, поручившийся?
— Принимаю, Госпожа.
— Ответишь ли за чужую вину, Босоножка?
— Отвечу, Королева.
Высокое Небо, о чем они? Что это значит?
— Трижды сказано. Теперь говори с судьбой на ее языке.
Королева кивнула и соступила с бортика на пол. Толпа раздвинулась, освобождая периметр бассейна. Рядом с Ирисом остался стоять Вран. Он протянул брату копье.
— Прикончи морского выродка, малыш. — Узкая улыбка прорезала темное враново лицо. Волшебник глянул на Королеву. — Поющая раковина из огненного стекла на моего брата.
— Два желания, черное и белое, — откликнулась Королева. — На фолари.
— Я беру оба желания! — Гаэт схватил Врана за плечо. — За тайную тропу. На Ириса. А твою раковину, Чернокрылый, за последний вздох. На фолари.
— Нужен мне твой последний вздох, — фыркнул волшебник, отшагнув назад. — Ну да ладно. Принято.
— Принято. — улыбнулась Королева.
Это что, игра? Ничего не понимаю. В толпе азартно зашушукались, ропот круговой волной прошел от центра к краям.
Ирис спокойно смотрел на чудовище, покачивая копье в руке. Старик в бассейне зашевелился, медленно приподнимаясь. Они сцепились взглядами и словно бы отгородились от всех прозрачной стеной.
— Лунный карбункул на фолари, — сказал над моей головой юноша.
— Песчаное слово на Босоножку, — откликнулась золотая женщина.
— Принято.
— Да вы что, свихнулись? — заорала я, перегнувшись через перила площадки. — Это суд или балаган?Как вы можете? Королева, он ведь твой человек! Я сейчас же от вас уйду. Сейчас же. Гаэт, отвези меня домой!
Хоть бы кто внизу повернул ко мне голову! Будто не слышали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
