Как видный политик Дейвина Томас получала от самых разных групп поддержки множество приглашений с просьбами прийти к ним на встречу, и это, естественно, открывало перед ней широкие возможности в выборе своих партнерш. Но до недавних пор эти любовные связи с были нечастыми, тайными и, как правило, продолжались недолго.
Когда Дейвина познакомилась с Катей, она поняла, что с ней все будет по-другому. В первые недели их романа прошлое, настоящее и будущее вообще перестало иметь для них какое-либо значение. Это было самое беззаботное время в жизни Дейвины, которая всегда была вынуждена приспосабливаться к тому, чего от нее ожидали другие и что способствовало карьере: экзамены, удачный брак, двое очаровательных детей, великолепный дом. К тому же Дейвина являлась еще и очаровательной хозяйкой салона, где собирались видные политические деятели и бизнесмены из Европы и Америки.
Так почему же она готова была рискнуть всем этим ради призрачной надежды, что у них с Катей есть будущее? Почему ей показалось, что с Катей все будет по-другому? Ведь она прекрасно видела на примере других, как часто рушатся подобные иллюзии, и поэтому не могла понять, каким же образом она сама умудрилась попасть в эту ловушку. Это можно отчасти объяснить тем, что женщины, с которыми у Дейвины были любовные отношения до того, были не такими умными, не такими богатыми или не такими образованными, как она сама. Всегда чего-то не хватало. А Катя была ей почти ровня. Она к тому же была элегантна, известна и очень сексуальна.
Политика и слава действуют как наркотик. Похоже, высокопоставленные чиновники теряют ощущение реальности, становясь жертвами того, что ее водитель пренебрежительно называл «синдромом дефицита общения с посудомойками». Известные политики, утверждал он, видят в людях, с которыми они встречаются, лишь отражение собственных достоинств, и мания величия ведет их в конце концов в омут. И вот она, Дейвина, чуть было не стала очередной жертвой этого заблуждения.
Она собрала портфель и пошла в приемную, решительно настроенная поставить наконец все точки над «i».
— Я не ожидала увидеть вас здесь, мисс Крофт, — сказала Дейвина официальным тоном. — К сожалению, сейчас я должна уйти, чтобы навестить в больнице своего мужа. Если вы не против, можете проводить меня до палаты общин — там припаркован мой автомобиль.
Когда они достигли Парламентской площади, Кате почти пришлось перейти на бег, чтобы не отстать от Дейвины, манера которой быстро ходить была общеизвестна — она старалась быть в двух местах одновременно.
— Это срочно, — сказала Катя. — Ты знаешь, что иначе я бы сюда не пришла.
Дейвина кивнула, и Катя принялась торопливо объяснять:
— Речь идет о той фотографии, о которой я тебе говорила… на Роланд-Мьюс… так вот, Лиз Уотерхаус только что мне сообщила, что в отделе новостей опознали, что это я. Но еще хуже то, что они установили, кому принадлежит дом, и теперь они думают, что у меня роман с Хьюго. И они собираются написать на основе этого материала воскресную передовицу.
Дейвина замедлила шаг.
— Я знаю.
— Откуда?!! — Катя была потрясена.
— Обозреватель «Кроникл» сказал мне об этом сегодня днем в палате общин. Разумеется, я все отрицала, — ответила Дейвина ледяным тоном, и повернувшись к Кате, резко спросила: — А ты что им сказала?
— Я ничего не сказала. Я не подтвердила эти факты и не стала их отрицать.
Дейвина внезапно остановилась.
— Вероятно, ты допустила очень большую ошибку. Разве ты не понимаешь, что было бы намного лучше, если бы ты все отрицала с самого начала.
— Я не могла отрицать. Лиз сказала мне, что кто-то с Роланд-Мьюс видел, как я выходила из вашего дома.
— Ну и что? — Голос Дейвины зазвучал вдруг так враждебно, словно она приготовилась к атаке на врага. Такой Дейвину Катя видела первый раз и не могла поверить своим глазам — она забыла, что все газеты в один голос изображали ее министром, одно присутствие которого заставляет его служащих начинать заикаться. — Ты должка уяснить себе, что они не осмелятся публиковать подобную статью, если ты сразу будешь все отрицать. Можешь поверить мне как юристу: газета не может выдвигать подобных обвинений, если у нее нет прямых доказательств. А у «Кроникл» их нет, не так ли?
— Хотелось бы мне, чтобы ты оказалась права, но в наши дни газеты уже не утруждают себя разными юридическими тонкостями. В любом случае, даже используя уже имеющиеся факты и свидетельства, они запросто могут состряпать любую статью.
— Разве Лиз Уотерхаус не твоя лучшая подруга? Неужели ты не можешь попросить ее не пускать статью в печать.
— Не все так просто. Она не одна вовлечена в это дело.
Дейвина прошла мимо полицейского, стоящего у палаты общин. Узнав ее, он молодцевато отдал ей честь. Они спустились в лифте на подземную автостоянку, вероятно, самый дорогой гараж в мире, где, так как была пятница и уже довольно поздно, оставался только автомобиль Дейвины.
Когда они сели в ее синий кабриолет, Дейвина вытащила из сумочки ключи зажигания и стала вертеть их в руках. В ее голосе послышались металлические нотки. — Катя, думаю, ты поступила очень опрометчиво. Я предлагаю тебе с этой минуты иметь дело с журналистами только через своих адвокатов, и никаких прямых контактов.
— Спасибо за совет, — ответила Катя, уязвленная словами Дейвины. — Как ты думаешь, не станет ли такая реклама излишне способствовать моей карьере?
Дейвина, сжав руль в кожаном чехле, искоса взглянула на понурое Катино лицо.
— Твоей карьере? Очень эгоистичный взгляд на вещи, надо заметить. Могу ли я тебе напомнить, что я претендую на один из самых высоких постов в этом государстве? Это несколько посерьезнее, не правда ли, чем сидеть по утрам на твоем диванчике в телестудии?
Катя от боли, которую ей причинили слова Дейвины, даже закрыла глаза. Она была ошарашена той видимой легкостью, с которой Дейвина разрывала их отношения и даже отвергала ее проблемы. Но не может же она в действительности чувствовать так, как говорит, думала в отчаянии Катя, надеясь, что она сама неправильно пошла слова Дейвина. Но Катя прекрасно осознавала, что на самом деле, стремясь убежать от действительности, она просто себя обманывает.
— О Хьюго можешь не беспокоиться, — Дейвина разговаривала с ней таким тоном, словно обращалась к постороннему. — Я позабочусь, чтобы он все отрицал и его ответы не вызвали дополнительных осложнений.
— Что ты имеешь в виду?
— Если он должен будет решить, в какой роли ему оказаться: неверного мужа или же рогоносца, чья жена изменяет ему с женщиной, я думаю совершенно ясно, что он предпочтет, не так ли?
