— Если ты и я видели красного ангела, и другие тоже…
— Что? — Голос Экануса стал жестким. — Следует нам рискнуть и тайно разыскать всех бывших псайкеров на флоте, опросить и собрать… А потом что?
— Мы пойдем к Ангелу. Он выслушает нас. У него тоже дар.
Эканус покачал головой.
— Нам никогда не позволят увидеть его! Азкаэллон и Берус знают все, что происходит внутри легиона. Как ты думаешь, что им придет на ум, когда узнают об этом намерении?
— Они подумают о проступке, подобном неподчинению Тысячи Сынов, — голос словно исходил отовсюду, грубый и отрывистый.
Кано резко повернулся, рука скользнула под одежду за боевым ножом.
— Кто говорит? — выкрикнул он, слова отразились от контейнеров. — Покажись!
— Это я и собирался сделать, — из теней вышла фигура, как и у обоих космодесантников, ее лицо было скрыто под капюшоном. В отличие от их темно-коричневой одежды, облачение новоприбывшего было серым. Огни проносящейся мимо палубы осветили платформу лифта. Кровавые Ангелы увидели грубое лицо с белой бородой и длинными волосами, заплетенными в косы, которые украшали каменные бусины и металлические кольца.
Шея легионера была покрыта руническими татуировками, и Кано увидел под одеждой ремешки из кожи и меди, к которым были привязаны вырезанные из дерева и кости предметы, которые гремели при ходьбе.
— Сын Русса, — догадался Эканус, — рунический жрец.
Кано прищурился и ослабил хватку на клинке.
— Ты Штиль, брат Красного Ножа.
— Да, — ответил Космический Волк. Он остановился и слегка поклонился. — Прошу прощения. Я не хотел потревожить вас.
Кано скривил губы.
— Когда ты прибыл, ты не говорил на высоком готике. Оказывается, можешь?
Штиль небрежно пожал плечами.
— Как считаешь, почему я говорю именно сейчас, Кровавый Ангел? — он обвел пальцем всех троих. — Оставив в стороне отличия в родных планетах и легионах, есть нечто общее, что делает нас в некоторой степени родней.
— Я не знаю, кто ты, — заявил Кано. — У меня нет ничего общего с тобой.
Рунический жрец улыбнулся, продемонстрировав волчьи клыки, украшенные серебряными заклепками.
— Мы оба прибыли с «Красной слезы». Бездействие притупило твои навыки, кузен. Ты забыл, как пользоваться зрением.
Кано молчал, размышляя. Во время перелета ему несколько раз казалось, что он чувствует чье-то присутствие неподалеку, движение на периферии зрения, но не обращал на это внимания, его мысли были заняты другими проблемами.
— И кроме этого, — продолжил Штиль. — Образ. Видение. Красный ангел и падение.
Эканус внимательно посмотрел на Космического Волка.
— Это твой капитан прислал тебя?
— Нет. Это дело касается только нас. По крайней мере, пока мы не сможем понять его.
Кано впервые услышал нотки сомнения в тоне рунического жреца.
— Я скажу то, что ты не решишься, Кровавый Ангел. В скоплении Сигнус действуют темные силы, и мы единственные ощущаем их присутствие. Пелена и восьмиконечная звезда, вырезанная на поверхности планеты, безумный мир, плоть без костей, и сон, сон, сон… — Он закрыл глаза. — Мы не можем игнорировать это.
— Несанкционированное использование психических способностей — это предательство, — напомнил ему Эканус. — По этой причине за нами следят, из-за того, кто мы!
— Тебе не нужно говорить Космическому Волку об опасностях неконтролируемого разума, — ответил Штиль со звериным рыком.
Кано продолжил.
— Он прав. Что-то не так. Нам нужно узнать весь масштаб происходящего, — он прищурился. — Клянусь Троном, думаю, нам нужно быть готовыми.
— К чему? — Эканус бросил на него взгляд. — Нарушить приказ Императора и Сангвиния?
Он посмотрел на Штиля.
— Возможно, для тебя это просто, но не для меня. Не для нас. Я слышал истории о других легионах, с их презрением к протоколу, тайными братствами, ложами, — он покачал головой. — Этот не путь Кровавых Ангелов. Мы оставили позади разобщенность племен и кланов Ваала. Мы переступили через наши корни, — воин вздохнул. — Мы сплотились во имя Ангела.
— И все же вы по-прежнему разделены, — Космический Волк вскинул голову. — Возможно, со стороны виднее. Вы — сыновья Ваала, с вашими хранителями и элитными воинами в золоте, вашим крылатым повелителем, парящим высоко в облаках над красными рядами.
— Ты не знаешь нас, — ответил Эканус.
— Как скажешь, — возразил Штиль. — Но вот что я знаю: твои слова будут бессмысленны, если тьма ударит туда, где нет единства.
Кано положил руку на плечо собрата.
— Это не предательство, Эканус. Речь идет лишь о разговоре братьев, делящихся общей тревогой.
— Другие посмотрят на это иначе.
— Вот почему другие не должны увидеть нас, — сказал Штиль.
Как Харокс и предполагал, Танус Крид пришел в ярость из-за неожиданного прибытия капитана.
Каждый сын легиона знал о важности ритуалов, а такой высокопоставленный воин, как он, знал об этом больше остальных. На коже Харокса, как и в его душе, были выжжены знаки, которые появлялись во время таких моментов причащения. В своем паломничестве он ощутил сладкий поцелуй варпа.
Но через некоторое время гнев аколита стих и сменился восхищенным вниманием, вмешательство было забыто. Крид сложил руки, забыв об окровавленном клинке в правой руке, который держал острием вниз. Командир Харокса не обращал внимания на струйки, которые стекали с меча, тихо стучали о черный железный пол и скапливались в лужу возле голых ног.
Во время доклада голос Харокса приглушал сводчатый темный коридор за стенами святилища, не позволяя словам покидать пределы помещения. Несущий Слово всегда говорил отрывисто — давала о себе знать старая рана на горле, которая плохо зажила. Без шлема звук его скрипучего голоса был похож на треск мелких костей.
— Сигнал обнаружил корабль Амита — «Виктус», — пояснил он.
— В самом деле? — удивился вслух Крид.
Харокс кивнул.
— Тебе лучше знать, лорд-аколит.
Планы высших чинов всегда были для капитана тайной и, как правило, без особой на то необходимости. Крид не обратил на это внимания.
— Они раскрыли содержимое сообщения?
Легионер покачал головой. Доклад с «Красной слезы» был ясным и точным, к счастью лишенный обычной многословной помпезности, которой сыны Сангвиния любили загромождать свои сообщения. Слабый вокс-сигнал на флотской частоте Имперской Армии обнаружен сервом с «Виктуса». Голосовое содержание отсутствовало, был только цифровой код, который соответствовал стандартному военному сигналу бедствия. Наиболее вероятным объяснением было то, что его передавал автоматический радиомаяк, но на очень слабой мощности, из-за чего сигнал обнаружили только сейчас.
— Возможно, обнаружению помешал астероидный пояс, — задумчиво произнес Крид. — Значит, корабль? Тот, что избежал отстрела? — он щелкнул языком. — Небрежность.
— Не из космоса, — поправил Харокс. — Передача привела к пятой планете — Сколтруму. Других сигналов нет. Жизненные показатели не обнаружены.
— А, ну конечно. Агроколония.
Капитан вспомнил то, что узнал перед началом операции. Сигнус V был планетой-житницей, огромной, продуваемой ветрами сферой на пригодном для жизни расстоянии от трех солнц. Плодородный мир превратили в лоскутное одеяло из ферм размером с континент для обеспечения продуктами питания колонистов скопления Сигнус и увеличения запасов товаров во имя жадности испорченной Терры и центральных миров.
Харокс сразу же понял, что должно случиться. Сангвиний не проигнорирует такое открытие, даже если капитаны будут убеждать его в обратном.
Крид тоже это знал.
— Сердце Ангела слишком жалостливо к людям, — усмехнулся он. — Если есть хотя бы малейший шанс, что на планете все еще могут быть выжившие, он направит туда корабли. Эта слабость заставит его поступить так, — аколит фыркнул. — При всем выдающемся потенциале примарха Кровавых Ангелов, мне иногда трудно поверить, что он истинный брат нашего повелителя Лоргара.
Это было верно. Харокс сомневался, что на повелителя Несущих Слово так легко подействовали бы маленькие проблемы непросвещенных.
— Ралдорон подозревает ловушку, — продолжил он, — как и Амит.
— Конечно, — согласился его командир, — но капитан Амит не позволит этому подозрению остановить себя.
— Не его, — сказал Харокс, покачав головой, — приказ получил Накир из двадцать четвертой роты. Корабли уже перегруппированы.
— Хорошо. Отлично, — Крид играл мечом, перекатывая эфес в руке. — Лучше пусть туда отправится и погибнет Накир. Мы не хотим, чтобы Расчленитель подвергал себя неоправданному риску по пустякам. Когда время настанет, Амит будет полезен. Он прошел дальше всех по алому пути.
