старпом Соловьев неудовольствия не скрывал. Но только выражением лица, вслух возразить не решился.
А Пете, который раньше думал, что хорошо бы на крейсер перебраться, теперь эта идея перестала казаться привлекательной. Но возразить тоже было нечего. Ни с Макаровым, ни с Паленом ссориться было не резон. Так что попросил разрешения пойти собирать вещи, с чем и был отпущен.
С чего бы это Виктор Пален на «Князе Михаиле» оказался, было непонятно. Военно-морской флот и город, конечно, между собой связаны, но что генерал-губернаторскому сыну на учениях делать? Посмотреть захотелось?
Однако, даже забавно. Искать встречи с бывшим соучеником Пете не слишком хотелось, хоть и понимал, что игнорировать приглашение нельзя. Вот и оттягивал ее, находя повод в виде занятости на таможне. Хотя визитку или открытку в генерал-губернаторский дворец мог бы уже давно закинуть. Не хотелось с другими лизоблюдами равняться, которых в приемной городского начальника, наверняка, полно крутится.
Но от судьбы не уйдешь. Теперь придется неопределенное время с Виктором на одном корабле жить. А тот командовать любит. Одна надежда, что, помимо Пети на крейсере еще полно офицеров и матросов. Может, Пален ими больше заниматься будет?
Искать бывшего соученика не пришлось. Сам подошел. К Петиному переезду на крейсере заранее не готовились, сам капитан им заниматься, понятно, не стал. Распорядился одному из встречавших его на палубе мичманов обеспечить размещение целителя и спокойно ушел. Тот, в свою очередь, сказал, что каюту сейчас подготовят, и тоже ушел. А Петя так и остался с вещами на палубе.
Свободных кают, у них нет, что ли? Логично предположить, что на крейсере должно быть зарезервировано место для гостей. Например, адмирал на нем свою ставку сделает. Или еще какой высокий начальник почтит своим присутствием. Хотя… Наверное простому кадету высший класс не положен, вот и переселяют кого-нибудь из мичманов. Или кладовку освобождают.
Вот пока Петя и стоял на палубе, к нему и подошел Виктор Пален:
— О, Птахин! Так и знал, что ты здесь окажешься. Далеко пойдешь.
— Тоже рад тебя видеть! Или теперь надо обращаться только «ваше сиятельство»? Или хотя бы «ваше высокоблагородие»? Кстати, мои искренние поздравления с перстнем.
Привыкнуть к перстню мага Виктор еще не успел, поэтому носил его, слегка оттопыривая палец. Зато по зеленому камню было видно, что Палену четвертый разряд присвоили. Петя внутренне вздохнул. Ему бы до пятого разряда дотянуться…
— Да ладно тебе! — Пален отмахнулся, но потом задумчиво добавил: — Хотя на людях, конечно, лучше субординацию блюсти. Мы теперь не в Академии, а люди тут разные…
Но сразу же снова заговорил более радостным голосом:
— То, что ты здесь оказался, вдвойне хорошо. Все-таки, хоть и слабый, но целитель. Ты удивишься, но народ в своей массе в знаках отличия магов почти не разбирается. Даже офицеры. Меня несколько раз за целителя принимали. Перстень с академическим знаком путают[32]. Теперь всех буду к тебе посылать.
— А во-вторых?
— Что «во-вторых»?
— Ты сказал «вдвойне хорошо». Что второе — договаривай.
— А, вдвоем просто веселее. А то я тут единственным магом оказался. Думал Мишка Тропов со мной поедет, так представляешь, не захотел. Зря он так. Раньше хвостом за мной бегал, а тут вдруг таким занятым стал. Как же, маг земли! У него работы по модернизации порта. Как будто раньше без него не справлялись. Зря он так. Или струсил? Хотя, конечно, с его «землей» и «огнем» в морском бою делать почти нечего.
Как-то Виктор говорил бессистемно, перескакивая с одного на другое. Но Петя немного напрягся:
— В каком бою? Мы же, вроде, на учениях?
Пален рассмеялся:
— Ну, ты — шутник! Так я и поверил, что ты тут случайно оказался, — и так же, смеясь, продолжил: — Конечно, учения. Будем отрабатывать блокаду морского порта старинного противника. Этот Томский бей совсем берега потерял. А нам будет потеха. И награды. Вот же нюх у тебя, даже завидно. Небось, на Дальнем Востоке так же все время в нужных местах оказывался. Кстати, почему ордена не носишь?
— Да неудобно как-то. Только на парадную форму их одеваю.
— Твое дело. Но ведь за лишней медалькой сюда отправился. Для коллекции?
Пален снова засмеялся. Вроде, искренне, но все-таки нотки зависти в нем проскакивали.
— Ничего, сейчас и тебе «клюкву» дадут. Или уже на «Станислава» рассчитываешь?
— С «мечами»? В принципе, возможно, но батюшка представления не подпишет. Чтобы в протекции не обвинили. Положено не меньше двух лет выслуги, даже на подвиг смотреть не будет. Разве за компанию… Или все-таки нет…
Виктор о чем-то мучительно задумался. Петя краем сознания отметил, что, кажется, есть шанс и ему что-то хорошее получить, но больше обеспокоила формулировка «за подвиг». На подвиги его совершенно не тянуло. Ему бы целым и невредимым в Академию вернуться. Денег уже столько хапнул, что можно планы на жизнь после выпуска строить. И тут целая шкура куда важнее орденов. Тем более, что у него они уже есть. Для молодого человека очень даже приличный набор. И то, что следующий (все того же «Станислава» без «мечей») ему дадут через восемь лет за выслугу, а не через два за подвиги, его вполне устраивает.
Вместо всего этого сказал:
— Но ведь отец тебя отпустил «подвиги совершать». Не просто так же?
— Да кто же его поймет-то?! — В сердцах воскликнул Пален.
Сочувствия к его проблемам Петя не испытывал. Родился графом да еще с магическим даром. Отец такой, что блестящая карьера гарантирована. А он переживает, завтра ему дадут крестик в петлицу или послезавтра. Пете бы его заботы. Хотя ему тоже грех жаловаться. Надо будет матери еще денег перевести. Ближе к концу практики, чтобы в привычку не вошло.
Дальнейший разговор прекратил вернувшийся мичман с парой матросов:
— Каюта готова.
— Куда тебя селят? — Заинтересовался Пален.
— Вот сейчас и узнаю, — Петя решил выражаться нейтрально, безлико. От «тыканья», после прямого предупреждения лучше воздержаться, но и лебезить перед «его сиятельством» не хотелось. В конце концов тот ему товарищ по Академии, а не начальник.
Смотреть пошли все вместе. Вещи несли матросы.
Каюта ожидаемо располагалась на юте и оказалась даже меньше, чем была у Пети на «Князе Константине». И в ней не было койки! Шкаф был, стол был, был сундук, одновременно выполняющий обязанности табурета. А вместо койки, как выяснилось, был гамак. Вот за счет него и была достигнута некоторая экономия места. Крейсер же здоровенный. Зачем на нем так место экономить. Или у моряков традиция такая?
— Это что, специальная каюта для кадетов? — Не выдержал Петя.
— Обычная
