мне такое нравится!
Когда мы вернулись в укромное местечко на берегу реки, закат уже догорал.
— Помыться надо бы… — заявил «Рубин», когда я начал готовить спальные места — раскладывать кресла и доставать спальники.
— Можно, — кивнул я. — Только проверь фон сначала…
— Само собой.
Немного подумав, я решил последовать его примеру. Достал мыло, которым нас снабдили, скинул одежду и направился к реке.
Вода была прохладной, она принесла облегчение после дневной жары. Я даже прополоскал майку с мылом, приготовив на завтра запасную. Наблюдая за мной, «Рубин» решил сделать то же самое.
— Мыло одолжишь? — попросил он.
Я кивнул и перебросил ему кусок. И тут заметил кое-что странное у него на плече и спине. Татуировки. Большая редкость среди нашего брата! На первой были контурные латинские буквы EVR, на другой — какие-то геометрические узоры и цифра 5.
Увидев, куда я смотрю, «Рубин» неожиданно смутился.
— Так… юношеский максимализм, — сказал он, и тут же добавил: — А ты, я смотрю, успел поучаствовать. Как минимум одно проникающее в полость вижу, да?
— Не без этого…. — ответил я.
— До СВО причём, верно? Шрамы старые, — продолжал он.
— Да, было дело.
— Ладно. Без подробностей. Но впечатляет.
— Так понимаю, что спрашивать о значении лучше не надо? — подмигнул я, возвращая разговор к его татуировкам.
— Почему же? — улыбнулся «Рубин». — Только не факт, что я отвечу правду, помнишь?
— Всё равно — интересно, — признался я. — Редкость всё-таки.
— Да, знаю. Наши вывести предлагали, ну после того, как мобилизовали, — пояснил он. — Но потом вот это всё завертелось, и, видимо, просто забили…
Вот как. Значит, тоже мобилизованный. И когда успел послужить и уволиться, с учётом возраста?.. если, конечно, правду говорит.
— Это аббревиатура от Eläinten Vapautus Rintama, — продолжал он. — Фронт освобождения животных на финском.
— Что, реальная организация? — удивился я.
— О, да! — Кивнул «Рубин». — Настоящие экстремисты.
— А я подумал было, что вегетарианцы и вот это всё, — улыбнулся я.
— Не без этого, конечно.
— Ты что, мясо не ешь?
— Ем. Я по другим соображениям, — ответил «Рубин». — Охотников не люблю, такие дела… а вообще пошли уже, прохладно становится!
— Согласен, — кивнул я. — Я первым дежурю, не против?
— Лады, но завтра меняемся.
— Договорились.
Глава 12
Я опасался, что данные разведки по мостам окажутся неточными. Ситуация продолжала меняться каждый день, и не всегда в лучшую сторону. Особенно в жёлтых и красных зонах.
Местные царьки и авторитеты, стараясь укрепить власть, часто пытались изолировать свои зоны контроля, в том числе намеренно взрывая мосты, что сильно осложняло зачистку.
Однако же нам везло.
Мост возле Нефтекамска стоял нетронутым. Да, на подъезде были завалы из повреждённого транспорта, оставшиеся со времён удара, но мы благополучно объехали их по обочине.
На самом мосту было чисто. Видимо, тех несчастных, которые были на нём в момент взрыва, просто сдуло в Каму.
Асфальт кое-где вздулся и потёк. Видимо, горел некоторое время. Но железные конструкции самого моста уцелели, лишь кое-где деформировавшись.
Я ехал осторожно, внимательно наблюдая за полотном. Всё-таки ни один специалист наверняка не мог дать гарантию сохранности сооружения, которое оказалось так близко к ядерному взрыву. Но мост держал нас крепко и надёжно.
Километра за два до конца жёлтой зоны мы свернули налево, на небольшой просёлок, чтобы не останавливаться на стационарном посту.
После этого весь день ехали, практически, без остановок.
Иногда попадались завалы на дорогах из брошенного транспорта, особенно возле границ зон выпадения осадков. Приходилось объезжать по обочинам, после чего искать ближайший ручей и очищать машину с пеной из заботливо припасённого огнетушителя от радионуклидов. Теоретически можно было бы обойти и без этого, уровень заражения оставался достаточно низким, но мы предпочитали перестраховаться.
Следующим проблемным местом на маршруте была переправа через Вятку. Судя по карте, уцелело целых три моста: возле Мамадыша, под Вятскими Полянами и около села Гоньба.
Мост под Мамадышем находился на границе красной и жёлтой зон: Нижнекамску, Елабуге и Набережным Челнам сильно досталось. К тому же, дорога туда была сплошь покрыта пересекающимися районами выпадения осадков. Да, фон сейчас установился не такой, как в первые месяцы — но всё равно, ехать по пыльным радиоактивным дорогам лучше не стоило.
Вятские Поляны находились в зелёной зоне. Там действовали органы власти, шли восстановительные работы в близлежащих районах, активно развивалось производство. Мост, как стратегический объект, был под плотной охраной. Так что без документов туда лучше не соваться.
Оставался мост возле Гоньба, самый дальний.
Формально село находилось в зелёной зоне, но, как показывала практика, в отдалённых районах до порядка ещё было далеко, так что имелся хороший шанс договориться с охраной.
Собственно, так и получилось.
Возле моста нас встретили два вооружённых старыми АК пацана в форме, явно долго хранившейся на складах Госрезерва.
Вели они себя спокойно и, когда вместо документов я достал небольшой мешочек с золотыми кольцами, даже не особо удивились.
— Дальше зона возле складов, так что сразу после моста уходите на юг. Иначе на патрули нарвётесь, — предупредил один из них, пряча золото в карман.
— Спасибо! — я улыбнулся и кивнул в ответ.
«Рубин» сидел с каменной физиономией, стараясь не глядеть на парней.
— Вот твари… — процедил он сквозь зубы, когда мы отъехали.
— Люди, — вздохнул я. — Обычные люди. Ещё не самый плохой вариант, учитывая обстоятельства.
— К стенке бы…
— Кого, мальчишек этих? — я просмотрел на «Рубина»; тот отвёл взгляд. — Вот с этого вот всё и начинается. С полной нетерпимости.
— Мы выжить пытаемся. А они как стервятники, мародёрам помогают… — всё-таки возразил напарник.
— Любая система должна быть достаточно гибкой, чтобы быть устойчивой, — сказал я. — Коррупцию невозможно победить полностью. Точнее, возможно, но тебе бы самому не понравилось жить в таком обществе. Важно, чтобы она обычным людям жить не слишком мешала. Это как в человеческом организме: где-то внутри всегда есть дерьмо, которое помогают перерабатывать полезные бактерии. Если вдруг иммунитет начинает сбоить — эти самые бактерии начинают жрать сам организм. Так вот, нужно, чтобы иммунитет работал. И держал эти самые бактерии в узде.
«Рубин» посмотрел на меня, как мне показалось, с уважением.
— Блин, ты
