выписывали причудливые узоры атаки, не давая бестиям прорваться к башне.
Снизу, с внутреннего двора, уже доносилась стрельба, а значит, периметр всё-таки прорвали. А враг всё прибывал. Меня окончательно оттеснили к башне, но подобраться к двери я им всё ещё не позволял. А ещёменяначал переполнять гнев, который постепенно брал верх над боевым азартом. Некоторое время я его всё ещё сдерживал, оставляя в качестве козыря в рукаве, но, пожалуй, пришло время спустить зверя. И я отстранился, уступая ему место.
Медвежий рёв огласил округу, сообщая о появлении нового бойца, и моя туша ринулась вперёд, разрывая всех и каждого, кто попадался под когтистую лапу. Параллельно со мной, обращая врага в прах, двигались ещё две толстозадые туши, сотканные из тени, которой в этом мире более чем достаточно. Мы пёрли как снегоуборочная машина на полном ходу, оставляя после себя облака чёрной пыли.
Слева раздался волчий вой, точно так же изменяя ситуацию схватки в нашу пользу. На мгновение я отвлёкся от боя, чтобы осмотреться, и усмехнулся про себя. Как минимум шесть зверей работало на различных участках стены, обращая противника в пепел. Пулемётные точки продолжали уверенно долбить короткими очередями, а значит, ещё не всё потеряно. Битва вполне может остаться за нами.
Внезапно медвежье чутьё обнаружило более перспективную цель, а именно кукловодов. Твари, конечно, способны доставить неприятности, но действовать столь организованно они могут лишь в одном случае: под управлением бесов. Уж не знаю, откуда они здесь взялись и кто их сюда послал, зато с уверенностью могу сказать, кто их сейчас завалит.
Не думая о последствиях, я перемахнул через стену и, оставляя на оплавленном кирпиче рваные борозды от когтей, заскользил вниз. Мои тени действовали синхронно с хозяином, и вскоре мы вместе прорывались через орду бестий, оставляя после себя просеку неслабой ширины.
Похоже, мои братья-витязи тоже почувствовали бесов, потому как буквально в нескольких метрах от меня, словно нож сквозь масло, прорезала себе путь стая волков.
Глава 16
Посторонним вход запрещен
Зверь почувствовал Баала раньше, чем его заметило человеческое сознание. Пробиваясь сквозь толпу чёрных бестий, медведь резко свернул влево и проскочил практически у самого носа волчьей стаи, которая тут же сменила направление, устремившись следом. Вскоре волки разошлись в стороны, расчищая путь косолапому. Впрочем, ему это и не требовалось. Тени для него не создавали особых проблем.Так, лишь слегка замедляли.
Баал ждал меня, я видел это по его кривой самодовольной ухмылке. Там, в моём мире, он проиграл, но здесь пониженный энергетический фон был ему на руку. А ещё впервые за всё время, что мы с ним встречались, он находился в собственном обличье. Я помнил его таким, когда блуждал во снах, по памяти Исая. Тогда их встреча закончилась в пользу Баала.
Его атака была молниеносной. Однако прямой удар, нацеленный в нос зверю, не достиг цели. Я вернулся в человеческий облик мгновением раньше, перехватил руку противника, подтянул его к себе и контратаковал локтем в челюсть. Враг отшатнулся, даже пламя в его глазах на мгновение померкло. Но убить его в рукопашной схватке не выйдет, слишком он для этого силён. Даже заговорённые пули не причиняли ему особого вреда. Да я и не надеялся победить его с первого удара. Задача состояла в том, чтобы сбить с него спесь. И мне удалось.
Мечи с шелестом покинули ножны. Баал в долгу не остался и буквально из ниоткуда соткал себе оружие из тьмы. Его выбор пал на алебарду, идеальный аргумент против мечей. И снова самодовольная ухмылка легла на его рожу, но атаковать он не спешил.
Когда в схватку вступают два профессионала, бой не выглядит красиво. Те, кто увлекается единоборствами, понимают, о чём речь. Скудные кратковременные вспышки атак с целью прощупать оборону противника. Движения настолько быстрые, что обычный человеческий взор даже не в состоянии их зафиксировать. Но стоит отвлечься лишь на мгновение, и кажущееся нелепым движение может стать решающим. Такое можно увидеть при просмотре боксёрских поединков, когда один из бойцов по неясной причине вдруг ложится на ринг. И лишь при замедленном повторе удаётся рассмотреть тот самый выпад.
В нашем поединке происходило то же самое. Баал не размахивал алебардой, как ниндзя из Голливуда, его удары выглядели по-детски простыми и короткими. Но каждый раз, когда я парировал их, оружие в руках противника резко меняло направление, используя инерцию моего блока. Он не случайно выбрал оружие на древке: таким образом Баал получил преимущество в дистанции, которую мне никак не удавалось сорвать. Но я не спешил, рано или поздно он должен допустить ошибку. Впрочем, не факт, что это не сделаю я.
Очередная попытка прорвать оборону противника едва не завершилась фатально. Крюк с противоположной стороны топора подцепил мой клинок, и сильный рывок на себя заставил меня провалиться. Четырёхгранное навершие тут же устремилось мне в голову. Каким-то невероятным образом я извернулся, пропуская выпад буквально в миллиметре от лица, а затем ушёл в кувырок, чтобы попасть затылком на крюк при возврате алебарды. Но Баал не спешил упускать инициативу и едва я поднялся на ноги, снова атаковал меня прямым длинным выпадом, метясь в грудь.
Это был мой шанс.
Клинком, я отвёл алебарду, освобождая себе путь во внутренние ворота. Баал попытался отклонить древко, но было поздно: я уже полностью его контролировал. У него оставался единственный выход: уйти в разворот. Вот только на это уйдёт больше времени, чем потребуется мне для завершения атаки. Меч стремительно приближался к его груди, когда он наконец понял, что не успевает. И в очередной раз доказал, что мастерство, которое оттачивалось тысячелетиями, — не пустой звук.
Алебарда, выпущенная из рук, рассыпалась в пыль, а мой клинок ушёл в сторону, отбитый ладонью в плоскость. Зато я добился своего: сорвал дистанцию до необходимого минимума и кистевым вывертом сменил траекторию меча, которым контролировал древко. Клинок вошёл в бок Баала, как раскалённый нож в тёплое масло.
Да, рана, нанесённая даже заговорённым мечом, для него была бы просто царапиной. Но в том и проблема, что каждый наш выпад сопровождался дополнительным энергетическим выплеском. Той, что я вложил в меч, оказалось достаточно, чтобы разрушить связь антиматерии, из которой было соткано его тело.
Баал замер. Огонь в его глазах погас, обнажив человеческий взор.
— Спасибо, витязь, — всё с той же кривой ухмылкой произнёс древнейший враг человечества, и его тело начало рассыпаться.
Каждый раз, когда от него отваливался кусок, сквозь прореху пробивался
