Я расслабленно откинулся на металлическую спинку кровати. — Спасибо, утешили! А к старческой деменции я уже давно готов, как пионэр!
— О! Уже шутите, Гасан Хоттабович? — дольно воскликнул Медик, в прошлый раз, кстати, он тоже самое мне говорил. — Отличная тенденция! Скоро на поправку пойдете! И, позвольте вас спросить, дорогуша моя, что же вызвало, такую вот неоднозначную реакцию в виде истерического смеха?
— Да как бы вам объяснить-то… — Я задумался, и меня вновь начал разбирать смех.
— А ну-ка… Тихо-тихо, Гасан Хоттабович! — произнес Владимир Никитич, словно успокаивал расшалившуюся собаку. — Спокойно… — Еще бы «фу» до кучи произнес — и прямо-таки бы в точку попал! — Не нужно нам сейчас неадекватных реакций! — добавил он строго. — Поберегите себя!
Но в этот раз я легко задавил подступающий приступ смеха. Интересно, чего он там у меня внутри «подкрутил», когда успокаивал в первый раз? Явно выраженный антипсихотический эффект! Прямо как дозу галоперидола вкатили…
— Владимир Никитич воспользовался блокадой центральных дофаминовых и альфа-адренергических рецепторов в мезокортикальных и лимбических структурах головного мозга, — неожиданно произнес молчавший до этого момента оснаб.
Твою мать! Он что же, опять у меня в мозгах, как у себя в кармане пошарил? — мысленно выругался я, мгновенно восстановив позабытую «Стену отчуждения». — Так выходит, и профессор Виноградов, тоже «напоролся» на ментальный щуп оснаба?
— Владимир Никитич, Хоттабыч, простите великодушно! — воскликнул Петр Петрович, положа руку «на сердце» и поспешно извиняясь.
— Петр Петрович, — удивленно уставился на оснаба профессор Виноградов, — о чем это вы? Ничего не понимаю! И откуда такие познания в медицине?
— Просто Гасан Хоттабыч задал невысказанный вслух вопрос, — пояснил Виноградову Петров, — я ему озвучил ваш непроизнесенный вслух ответ…
— А! Вот оно что, голубчик! — понятливо закивал Владимир Никитич. — Так вы у меня в голове побывали, драгоценный вы мой?
— Каюсь, Владимир Никитич! — Еще раз извинился командир, прижимая к груди обе руки. — Не подумайте дурного — случайно получилось! У вас обеих эта информация на «самой» поверхности лежала! И захочешь — мимо не пройдешь… Кстати, — ехидно прищурился оснаб, — Владимир Никитич, а вы, когда в последний раз ментальную защиту обновляли?
— Э-э-э… — задумался медик, слегка закатив глаза «под лоб». — Было… как-то… И вроде бы, не так давно… — с сомнением произнес он.
— Эх, Владимир Никитич — Владимир Никитич! — укоризненно протянул Мозголом. — Не умете-то вы врать! А, лучше и не пытайтесь! Все сроки на обновление защиты уже вышли!
— Да, вот как-то все недосуг, дорогой Петр Петрович… — «Сломался» профессор, под «строгим» взглядом особиста. — Замотался-забегался…
— Нельзя же так безответственно относиться к вопросам «безопасности сознания», Владимир Никитич! — принялся «по-отечески» выговаривать Виноградову оснаб. — Вы же понимаете, каких людей вам приходится лечить? Высшее руководство страны! А в какие тайны вольно или невольно вы оказываетесь посвящены? Да любой вражеский шпион без раздумий продаст душу дьяволу за маленькую толику информации из вашей бесценной головы!
— Но я, как-то и не подумал, что все настолько серьезно… — потупился Медик.
— Э-э-эх, Владимир Никитич… — Осуждающе покачал головой Петр Петрович. — Если о себе не думаете, то подумайте о том, чем такая вопиющая безответственность может в итоге закончиться для всей нашей страны! Да-да, страны! — не давая профессору произнести ни слова, продолжал «нагнетать» оснаб. — А в условиях военного времени все «ставки» возрастают многократно!
— Так… это… — буркнул, покрасневший как рак, профессор. Давненько ему, видать, «не прилетало». — Может вы мне защиту и поправите?
— Я бы с радостью, — ответил командир, — но порядок должен быть во всем. Пусть вам её тот обновит, кому это по роду службы положено. Обновит, соответствующую пометку в журнал «периодической проверки» поставит. Что бы ни к кому в будущем никаких вопросов не возникло — не надо на ровном месте людей подставлять, да и самому подставляться! — Наконец закончил свою поучительную речь Петр Петрович.
— Ох, — вздохнул профессор, — стыдно-то как! Сам молодых Медиков время от времени гоняю за несоблюдение техники безопасности. А в своем глазу «дубья и не замечаю»! Спасибо, Петр Петрович! — искренне поблагодарил он оснаба. — Поставили старого дурака на место!
— Не надо забывать, Владимир Никитич, таких важных вещей! — назидательно произнес Петров, поймав мельком мою улыбающуюся физиономию.
Да уж, «выпорол» он профессора преизряднейше!
— А ты чего лыбишься, Гасан Хоттабыч? — Ну вот, и до меня очередь дошла. — Тебя это тоже касается!
— Так я, вроде, и никакой посторонней защиты не ставил — знать, и обновлять нечего. — Попытался возразить я командиру (Стену свою я уже восстановил), но тут же получил жесткий отлуп:
— А должен был! Еда очнулся! Тут же! Поставить! Ментальный Блок! — Резко выплевывал он слова, словно гвозди в крышку гроба заколачивал. — А еще лучше — научиться держать защиту и в бессознательном состоянии! — Он немного снизил накал. — Ты у нас кто?
— Кто? — слегка затупил я.
— Полковник контрразведки «СМЕРШ», на секундочку! А это обязывает! Постоянно! Пребывать! В повышенной! Боевой! Готовности! — Оснаб вновь принялся вдалбливать в меня прописные истины.
— И повышенной подозрительности, — произнес я, пытаясь разрядить обстановку.
— Верное замечание, товарищ полковник! — не поддался оснаб. — Информация, хранящаяся в твоей голове, имеет повышенную ценность! Она особо секретна! И это не шутка!
— Так точно, товарищ оснаб! Какие тут шутки? — согласно произнес я. — Мне в туалет можно без «мозговой защиты» сходить? Владимир Никитич, хоть вы ему расскажите, — пожаловался я профессору, — насколько у стариков мочеполовая система слабая. А то терпеть мочи уже совсем нет! А впитывающих подгузников у вас еще не изобрели! — Я подорвался с кровати, словно и не был дряхлым стариком, и «сверкающим метеором» исчез в туалетной комнате. — Спасибо, товарищи дорогие, что не дали взорваться! А то бы и вас забрызгало… — «Поблагодарил» я своих «мучителей», вернувшись обратно.
— Шутник, понимаешь… — Усмехнулся оснаб, но нотаций больше не читал.
— Ложитесь, Гасан Хоттабович, — предложил мне Медик, — мне нужно провести вашу полную диагностику…
Я беспрекословно вновь улегся в кровать. Владимир Никитич пододвинул поближе стул, уселся на него и с сосредоточенным донельзя видом принялся водить надо мной руками.
— Ну, вроде бы, все у нас неплохо… Даже очень неплохо… Хм, а это интересно… Вы так и не рассказали, голубчик, что же вас так рассмешило вначале? — Виноградов вспомнил момент своего появления в моей палате. — Прямо-таки до икоты…
— Фраза товарища оснаба, с которой он меня сегодня поприветствовал, — пояснил я.
— Я вообще ничего такого не сказал, — пожал плечами оснаб. — Даже не знаю, с чего это Хоттабыча так «понесло».
— Ты сказал: да пребудет с тобою Сила! А это — один в один цитата из известного на весь мой мир фильма о «Звездных войнах». Эту фразу обычно произносили воины-джедаи — этакие Силовики в
