46 Этюд с баррикадированием двери от сумасшедшего описан во втором томе Собрания сочинений (стр. 55-56).
47 Многоточием отмечены пропуски в тексте, оставленные Станиславским в данном случае для перечня и описания упражнений.
48 То есть из книги "Работа актера над собой", часть первая, глава "Сценическое внимание".
49 Последние два абзаца перенесены сюда из другой части рукописи, согласно указанию Станиславского.
50 Далее порядок публикации текста отступает от нумерации листов в рукописи на. основании указанного Станиславским на стр. 53 рукописи порядкового расположения этюдов в "программе",
61 Имеются в виду студийцы оперного отделения Л. О. Гриценко и В. В. Белановский (вокальный класс А. В. Неждановой), исполнявшие ритмический этюд на тему "Карнавал" (музыка Шумана).
52 Этюд, исполнявшийся студийкой оперного отделения А. П. Григорьевой: крестьянская девушка на лугу пасет воображаемых коров; солнце сменяется дождем и заставляет ее гнать коров домой. Музыка была написана специально для этюда концертмейстером студии В. И. Рахманиновым.
53 Оперная сценка "На берегу реки" исполнялась студийцами В. Д. Андриевским и М. А. Соколовой. Музыка была написана В. И. Рахманиновым, режиссером-педагогом был Г. В. Кристи.
54 Дальнейший текст, в котором разбирается этюд "В лесу", введен сюда из дополнительной рукописи (No 541), где дается ссылка на стр. 59 основной рукописи. Кроме того, в плане "программы", записанной в той же рукописи, после первого упоминания о сверхзадаче и сквозном действии идет: "Этюд No… Разбор исполнения "В лесу" (стр. 57-75)". Этюд, исполненный студийцами драматического отделения H. M. Животовой и В. Г. Навроцким, заключался в том, что молодой человек, отдыхающий на даче, гуляя, обнаруживал на лесной поляне спящую девушку-крестьянку. Между ними завязывалось знакомство. Девушка отвергала попытки ухаживания за нею со стороны дачника и поднимала его на смех.
55 Отсюда и до слов: "такой прием представляется нам непрактичным, расхолаживающим драгоценный молодой запал в самом его разгаре" – вводится текст из дополнительной рукописи на основании указания в тексте.
56 Отсюда и до слов: "нужно производить ее осторожно и сравнительно деликатно" – вводится текст из дополнительной рукописи, на основании указания в основном тексте.
57 Далее опускается один неоконченный абзац текста рукописи, дублирующий уже сказанное раньше и нарушающий смысловую связь с дальнейшим текстом. Приводим его целиком: "Для чего нужна такая механизация? До сих пор, согласно тому, что делалось и говорилось, выяснилось, что мы больше всего, боимся формальной механической игры актеров, приводящей к ремеслу и внешнему наигрышу, без оправдания действия изнутри…"
Дальнейший текст до слов: "Все эти упражнения периодически входят в туалет" – печатается нами по дополнительной рукописи, на основании указаний, имеющихся на стр. 66 основной рукописи.
58 На полях основной рукописи записано следующее замечание: "О, если б можно было такие же плакаты повесить в квартире каждого из учеников! О, если б ваши мужья, жены, отцы, матери, дети сделались бы нашими сообщниками!"
59 Далее на основании указания, имеющегося в тексте основной рукописи, вводятся две страницы из дополнительной рукописи.
60 Далее опускается абзац текста, дублирующий сказанное ранее.
61 В дополнительной рукописи сказано (на стр. 227):
"Ученики приносят доски с костюмами заданных эпох и объясняют свою доску. Они выходят в костюме своей эпохи и демонстрируют танцы, поклоны, обычаи".
62 В дополнительной рукописи (на стр. 225) предлагается следующая иллюстрация этого раздела:
"Л_и_т_е_р_а_т_у_р_а.
Вынос стола и стула в темноте. Заседание. Доклад о нескольких картах и обсуждение их для репертуара на двадцать лет вперед".
Во всех своих высказываниях об искусствоведческих и общеобразовательных дисциплинах в театральной школе Станиславский настаивает на, практическом, наглядном методе их преподавания, в теснейшей взаимосвязи между собой и в связи с творческой работой актеров.
Приводим еще одно высказывание Станиславского по тому же поводу (No 671):
"Еще с молодых лет помню зубрежку по истории литературы, по истории костюма и проч. Как сделать, чтоб этот класс стал нужным будущим артистам, которым необходимо знать и литературу, и всякие стили, и проч. Надо перевести их с простого зубрения на какое-то практическое дело. Выполняя его, пусть учатся. Какое же это дело? Я даю всем ученикам такую задачу:
Потрудитесь мне к выпуску из школы представить репертуар вашего будущего [театра] на двадцать лет вперед. Его будут жестоко дебатировать, и специалисты-литераторы по своей линии, и режиссеры – по линии правильности распределения ролей, и постановочная часть – по части стоимости и затрат на постановку, и финансовая часть – по части выгодности и доходности, в смысле кассовых сборов. Конечно, этот репертуар в самой-жизни будет неоднократно изменен, но все-таки такая разработка и запас пьес пригодятся в практической жизни театра. Но самое важное, что для того, чтобы его составить, необходимо будет прочесть не как-нибудь, а изучить весь мировой репертуар".
Наконец, в программе, составленной для Оперно-драматической студии (1937, No 540), Станиславский говорит:
"Научные занятия по литературе, по истории, а также и по политическим предметам должны исходить из самой жизни, то есть должны быть связаны с практическими требованиями театра, нашего искусства и сцены.
Кроме того, не надо забывать, что нам, артистам, приходится передавать ж_и_з_н_ь ч_е_л_о_в_е_ч_е_с_к_о_г_о д_у_х_а р_о_л_и всех эпох, народов, существующих и могущих существовать как в реальной действительности, так и в жизни нашего воображения.
Для этого нужны огромные знания во всех областях. При этих условиях можно сказать, что не существует на свете того, что не надо знать актеру, так как все, что существует на свете, может быть в той или другой мере, в том или другом виде отражено на подмостках".
63 Дальнейший текст печатается по рукописи, озаглавленной Станиславским "Слово, речь" (No 411). Кроме того, перед началом текста находятся следующие заглавия: "Слово. Второй вечер", и далее "Сценический урок – этюд". Нумерация страниц (начиная со стр, 77) показывает, что Станиславский рассматривал эту рукопись как прямое продолжение предыдущей.
Рукопись относится к заключительному периоду педагогической деятельности Станиславского (судя по замечаниям на репетиции "Чио-Чио-Сан" на обороте листа 85 – к 1937-1938 годам) и выражает его позднейшие взгляды на природу сценической речи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
