Текст рукописи печатается впервые.
64 Отрывок из повести Н. В. Гоголя "Страшная месть".
65 Станиславский предполагал использовать кино и граммофон для иллюстрации ряда упражнений по "системе". В раннем варианте предисловия к "Работе актера над собой" (No 75) он говорит об этом следующее: "В в_и_д_е п_р_и_л_о_ж_е_н_и_я к_о в_т_о_р_о_м_у и т_р_е_т_ь_е_м_у т_о_м_а_м я надеюсь выпустить нечто вроде х_р_е_с_т_о_м_а_т_и_и или з_а_д_а_ч_н_и_к_а.
В этой книге под заголовком "Тренинг и муштра" будут собраны все практические упражнения, с помощью которых ученики будут на самом деле усваивать то, о чем говорилось им в теории.
Кроме того, в виде наглядной иллюстрации ко второму, третьему томам " к "Тренингу и муштре" я предполагаю снять к_и_н_о_л_е_н_т_у и наговорить целый ряд г_р_а_м_м_о_ф_о_н_н_ы_х п_л_а_с_т_и_н_о_к.
На снимках будут показы упражнения в действиях, относящиеся к "работе над собой и над ролью", а граммофонные пластинки будут передавать то, что относится к звуку, голосу, интонации и речи".
66 Здесь указание, записанное на полях рукописи, о том, чтобы вставить этюд: "мать умирает, дочь плачет, муж пьян, стр. 98". Со страницы 98 выписываем перечеркнутый отрывок текста:
"Иллюстрация какой-нибудь роли, вроде:
К_и_н_о. Мелькают обрывки квартиры, передней, лестницы (без действующих лиц), улица, трамвай, встречи с прохожими и подъезд Ивана Ивановича. Передняя.
1-й у_ч_е_н_и_к (изображающий Ивана Ивановича) сидит, читает газеты.
2-й у_ч_е_н_и_к. Я пришел к вам, чтобы сказать…
К_и_н_о. Больная старушка, плачущая дочь, пьяный муж, испуганный ребенок.
2-й у_ч_е_н_и_к…Ваша тетка умирает беспомощная.
1-й у_ч_е_н_и_к. Как беспомощная? А дочь? А брат?
2-й у_ч_е_н_и_к. Она ревет, а он пьян…"
Этот пример зачеркнут, так как, повидимому, не удовлетворял Станиславского. Здесь он приводится нами как попытка Станиславского проиллюстрировать на экране видения, которые должны возникать в сознании актера в момент действия.
67 После этого в рукописи следует пример, опирающийся на чтение стихотворения М. Ю. Лермонтова "Смерть поэта". Но текст этого примера недоработан до конца и зачеркнут Станиславским.
68 Опускается часть текста рукописи, почти дословно дублирующая два предыдущих абзаца.
69 Опускается часть текста, дублирующего пять предыдущих абзацев.
70 На этом текст рукописи о словесном действии обрывается. Далее в той же тетради записаны конспекты программы по работе актера над ролью, отнесенные нами в приложения к четвертому тому Собрания сочинений.
В программе, написанной для Оперно-драматической студии, есть раздел о словесном действии, который, по всей вероятности, послужил конспектом при составлении публикуемой "инсценировки". Приводим выдержку из этой программы (No 540):
"Надо очень серьезно и с большой осторожностью относиться к моменту заучивания слов роли. В противном случае можно превратить живую человеческую речь изображаемого лица в мертвое, механическое, актерское словоговорение.
Чтобы избежать этой ошибки, надо помнить, что душа слов скрыта в подтексте. Его надо в первую очередь искать в словах этюда или роли и в себе самом. Только после этого можно обращаться к зафиксированному словесному тексту.
Как же совершается этот процесс искания подтекста и что он представляет собой?
Он невидимо сплетается из всех линий наших душевных элементов, создающих внутреннее сценическое самочувствие. Все эти линии стремятся к одной общей, основной, конечной цели, то есть к сверхзадаче. Другими словами, подтекст роли, проходящий под ее словами, является сквозным действием самого творящего артиста.
Из этого следует, что слова роли, наравне с ее сценическим действием, должны быть непременно активны. Артист на сцене должен уметь действовать не только руками, ногами, но и языком, то есть словами, речью, интонацией. Для этого необходимы внутренние п_о_з_ы_в_ы, вызывающие естественным путем как свои собственные, так и чужие слова автора. Эти позывы те же, что и в физических действиях, с тою только разницей, что в речи позывы проявляются с особой четкостью и ясностью по линии мысли.
В тех случаях, когда этот процесс совершается с помощью простого, механического зазубривания слов роли или зафиксированного текста этюдов, то вопрос о невидимых позывах и о подтексте сам собой выпадает. В этом случае создается не живая, человеческая речь, а мертвое, актерское словоговорение.
Чтоб этого не случилось, надо подходить к тексту другим путем, а именно: от процесса взаимного общения, от желания передать другим мысли, чувствования, воображаемые образы, видения своего внутреннего зрения так, как в момент общения их чувствует, о них мыслит, их видит сам говорящий.
Другими словами, к словесному тексту надо подходить от внутреннего желания и потребности к взаимному общению. Для передачи другим своих мыслей, то есть логических и последовательных суждений, существует слово, речь. Для передачи другим видений своего внутреннего зрения существует образная речь, а для передачи своих невидимых чувствований мы пользуемся голосовыми интонациями.
Поэтому в первую очередь надо создавать эти линии подтекста, то есть линии мысли и видений; что же касается до линии чувствования, то она родится сама собой, от других линий.
Многие актеры идут прямым путем: они стараются проникнуть в душу роли и в свою собственную, чтоб там отыскать мысли, видения, чтоб ощупать чувствования как свои, так и изображаемого ими лица. Легче всего проследить линию мысли роли по ее словесному тексту. Линия видения дается труднее. Что же касается линии чувства, то она трудно уловима, плохо фиксируется, легко вывихивается…"
This file was createdwith BookDesigner [email protected](adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
