— Нет, Элайдж, вы не заставите меня устыдиться, что бы вы ни говорили. Если иметь мужем робота необычно даже на Авроре, то лишь потому, что необычен такой робот, как Джендер. Роботы на Солярии, на Земле, даже на Авроре (если не считать Джендера и Дэниела) сконструированы так, что могут дать лишь самое грубое сексуальное удовлетворение. Их можно использовать, пожалуй, как приспособления для мастурбации — ну, вроде вибратора, — но и только. Когда новые, человекоподобные роботы станут многочисленными, многочисленными станут и сексуальные связи людей и роботов.
— Но как вообще, Глэдия, — спросил Бейли, — Джендер оказался у вас? Ведь таких было только два, и оба — в доме доктора Фастольфа. И он просто передал вам одного из них, то есть половину всего?
— Да.
— Почему?
— По доброте душевной, мне кажется. Я была одинока, разочарована, несчастна — чужая в чужой стране. И он отдал мне Джендера, чтобы скрасить мою жизнь, и мне никогда не отблагодарить его за это. Продолжалось это всего полгода, но эти полгода, возможно, стоят всей остальной моей жизни.
— Доктор Фастольф знал, что Джендер был вашим мужем?
— Он никогда об этом не упоминал, так что я не знаю.
— А вы когда-нибудь упоминали?
— Нет.
— Почему?
— Не видела надобности… И нет, не потому что я стыдилась.
— Как это произошло?
— Что я не видела надобности?
— Что Джендер стал вашим мужем.
Глэдия нахмурилась и сказала враждебно:
— С какой стати я должна это объяснять?
— Глэдия, час уже поздний. Почему вы всё время боретесь со мной? Вы огорчены, что Джендера… больше нет?
— Зачем спрашивать?
— Вы хотите знать, что произошло?
— И ещё раз: зачем спрашивать?
— Тогда помогите мне. Мне необходима вся информация, какую только мне удастся получить, чтобы я мог приступить — хотя бы приступить! — к решению задачи, видимо, не имеющей решения. Как Джендер стал вашим мужем?
Глэдия откинулась на спинку кресла, и её глаза внезапно наполнились слезами. Она оттолкнула тарелку с крошками, которые остались от бисквитиков, и сказала прерывающимся голосом:
— Обычно роботы не носят одежду, но они сконструированы так, что создаётся впечатление, будто они одеты. Я хорошо знаю роботов, ведь я жила на Солярии, и у меня есть некоторые художественные способности.
— Я помню ваши световые скульптуры, — тихо сказал Бейли.
Глэдия благодарно кивнула.
— Я разработала несколько эскизов для новых моделей, более, по-моему мнению, интересных и стильных, чем принятые на Авроре. Некоторые мои картины, сделанные по этим эскизам, висят в этой комнате. Остальные — в других.
Взгляд Бейли обратился на картины. Он уже заметил их. Да, конечно, роботы, но не натуралистические, а какие-то удлиненные, с неестественными искривлениями. Но теперь он обнаружил, что искажения эти искусно выделяли те части тела, которые, когда он взглянул на них по-новому, казались одетыми. Каким-то образом возникала идея костюмов для слуг, которые он видел в книге, посвященной средневековой Англии викторианской эпохи. Были они известны Глэдии или сходство возникло случайно, хотя и уместно? Вопрос этот скорее всего не имел ни малейшего значения, но оставлять его без внимания, пожалуй, не следовало.
В первый раз посмотрев на картины, он подумал, что таким способом Глэдия окружает себя роботами в подражание жизни на Солярии. Эту жизнь, по её словам, она ненавидела, но чувство это было плодом сознательных мыслей. Солярия была для неё единственным по-настоящему знакомым ей приютом, а этого так просто не отбросить, даже если такая возможность вообще существует. И, быть может, это останется действенным фактором в её живописи, пусть её новый мотив и выглядит правдоподобно. А Глэдия тем временем говорила:
— Я преуспела. Некоторые концерны, выпускающие роботов, хорошо заплатили за мои эскизы, и довольно много уже функционирующих роботов были обновлены внешне согласно моим указаниям. Всё это принесло мне некоторое удовлетворение, чуть-чуть компенсирующее эмоциональную пустоту моей жизни. Когда доктор Фастольф одолжил мне Джендера, у меня в доме появился робот в настоящей одежде. Милый доктор был так добр, что снабдил меня сменными костюмами для Джендера. Но все они выглядели очень серо, и я для развлечения купила новые, на мой взгляд, более подходящие. Необходимо было снять с него мерку, поскольку я хотела, чтобы всё было подогнано точно, ну а для этого ему пришлось раздеться. Постепенно. И только когда он остался совсем обнаженным, я окончательно поняла, как он похож на человека. Всё было на своем месте, а части, способные к эрекции, действительно обладали такой способностью. Собственно, они находились под сознательным контролем, как мы сказали бы про человека. Джендер мог включать и выключать эрекцию по приказанию. Он сказал мне это, когда я спросила, функционален ли его пенис в этом отношении. Мне было любопытно, и он продемонстрировал. Однако поймите, что при всём его сходстве с мужчиной я знала, что он робот. Прикасаться к мужчинам, вы знаете, мне было трудно — думаю, это входило в причины, почему я не могла получить удовлетворения с аврорианцами. Но он не был настоящим мужчиной, а я всю жизнь общалась с роботами и могла прикасаться к Джендеру легко и свободно.
Глэдия помолчала.
— Вскоре я поняла, что мне нравится прикасаться к нему, и Джендер, конечно, сразу это заметил. Он был роботом, настроенным изумительно тонко, и безукоризненно выполнял Три Закона. Не дать радость, когда это было в его возможностях, значило вызвать разочарование. Разочарование же эквивалентно причинению вреда, а причинить вред человеку он не мог. И потому с бесконечной заботливостью старался дать мне радость, а я, видя это желание доставить радость, которого никогда не замечала в мужчинах Авроры, отдавалась ей целиком и в конце концов полностью познала то, что, как мне кажется, называют оргазмом.
— Значит, вы были абсолютно счастливы?
— С Джендером? Да, абсолютно.
— Вы никогда не ссорились?
— С Джендером? А как я могла бы с ним поссориться? Его единственной целью, единственным смыслом существования было угождать мне.
— А это вас не угнетало? Что он угождал вам потому, что другого выбора у него не было?
— Но ведь в конечном счёте все поступают так, а не иначе, потому что другого выбора у них нет.
— И у вас никогда не возникало потребности испытать настоящих… испытать аврорианцев, после того как узнали оргазм?
— Это было бы плохой заменой. Я хотела только Джендера… Теперь вы понимаете, как велика моя потеря?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
