в силах будет проследить, если вы вздумаете продолжать такого рода «торговлю».
— Покончим на этом, я не имею ни малейшего желания слушать лекцию о лумбаганской истории! — зашипел Шлуш. — Поговорим лучше о зле, которое взращивается в кабинетах нашего Корпуса!
В этот момент дверь зала резко распахнулась.
— Пусть простят верного слугу за вторжение без доклада, — заговорил торопливо показавшийся охранник, — но…
— Как ты посмел так врываться?! — вскричал Шлуш, вскакивая из-за своего стола. — Ты, мерзкий бездельник! Кто это там с тобой?
Охранник, не говоря больше ни слова, шатающейся походкой стал входить в зал. За ним шел лумбаганец. У него был один единственный глаз, три ноги, огромный рот, и в руках здоровенный, но устаревшей марки пистолет.
— Выкинуть его немедленно! — заорал Шлуш, обращаясь к Вилту, который жался к самой дальней стене.
— Я… Я… забыл з-зарядить револьвер… — лепетал тот, проклиная в душе Ретифа и роняя бесполезное оружие на пол.
— Кто из вас, чужеземцы, здесь главный гроасец? — резко и требовательно спросил вошедший.
— Вилт, я тебе приказываю… — уже по инерции шипел Шлуш, завороженно глядя на пистолет лумбаганца, смотревший ему в грудь своим черным жерлом.
— Зачем и кому это надо знать? — спросил он, обращаясь уже к лумбаганцу.
— Кое-кто очень хочет с ним повидаться, — сказал тот. — Поторопитесь, — продолжил он, оглядывая по очереди всех присутствующих, — он не любит долго ждать.
«Надо полагать, — подумал Ретиф, — это и есть начальник Шлуша».
Лумбаганец посмотрел на свои часы, купленные на базаре у землянина, марки «Дэйл-Эванс».
— Быстрее! Через полчаса я меняю свое амплуа и мне уже будет наплевать и на вас, и на того, что хочет с вами увидеться. Но я люблю всякое дело доводить до конца!
— Ну, что ж… — начал Шлуш, поднимаясь с кресла.
— Спокойно, Шлуш, — сказал вдруг Ретиф. — Очень тронут тем, что вы хотели меня выгородить, но надо быть честным. Эй, вы! Я пойду с вами.
— Пытался обмануть меня? — засмеялся лумбаганец, наставляя на Шлуша свой пистолет, покрытый со всех сторон ржавчиной. — Тебя бы пристрелить за это! Ну да ладно. Патроны я изготовил сам, хотя это было нелегко. Так зачем их тратить без пользы, верно? — С этими словами он перевел дуло на Ретифа.
— Пошли, приятель, — он чуть помедлил, но вдруг сказал: — Все вы, чужеземцы, для меня на одно лицо, но ты, сдается мне, чем-то все-таки от них отличаешься. — Он переводил взгляд с Ретифа на охранника, стоявшего в углу, потом на Вилта, на Шлуша. — Две ноги… Живот… Одна голова… А, вот! У них по пять глаз, а у тебя только два — это какое-нибудь неприятное воспоминание для тебя? Небольшое побоище с дружками?
— Дефект от рождения, — мрачно выговорил Ретиф.
— Извини, приятель. Не подумай, что хотел обидеть. Ну и черт с ними, с остальными глазами. Глянь на меня — я и вовсе одноглаз, ха-ха!
7
Когда Ретиф, конвоируемый лумбаганцем, покинул наконец притихший домик, в котором размещался штаб Самого Высокопоставленного Гроасского Лица, и вышел на улицу, в лицо ему ударил довольно сильный свет от двух лумбаганских лун. Одна большая, больше земной, а другая совсем маленькая.
— Думал, что повидаю в эту ночь тайных чиновников Гроа, а оказалось, что и вождей тоже доведется, — говорил сам себе вслух Ретиф. Тем временем они повернули назад на запад, к побережью. — Куда вы меня ведете?
— Узнаешь, — коротко бросил лумбаганец, вращая своим единственным глазом во все стороны, стараясь предупредить возможные препятствия на их пути. — Главное, добраться без проблем.
— Вы ожидаете нападения? — спросил Ретиф.
Лумбаганец кивнул.
— А как же! — сказал он мрачно. — С какой стати сегодняшний вечер должен отличаться от прочих?
— Я думал, что уличные баталии — радость для здешних жителей, — продолжал Ретиф начавшийся разговор. — Во всяком случае каждый лумбаганец всегда готов перерезать горло кому-нибудь, если представится возможность. А в вас что-то немного энтузиазма.
— О, небольшая потасовка на улице или приятельская драка в баре, или соседская поножовщина на базаре — это, пожалуйста! Я такой же, как все. Но у всего есть свои пределы. Если откровенно, господин… э-э… как тебя зовут?
— Ретиф.
— Меня Глут. Так вот, как я уже говорил, Ретиф, всему есть свои пределы. Мне надо немного остепениться, отдохнуть от всего этого. Мне уже столько попадало, что самое время попроситься в отпуск, понимаешь? Здесь многие такого же мнения.
— Тогда почему же вы продолжаете?
— Это нелегко объяснить чужеземцу. Я просто плыву по течению. Все, что не мешает мне, я согласен оставить так, как есть, но бывает тако-о-е!.. Некоторые побоища просто невыносимы! Ты понимаешь, о чем я?
— Пытаюсь понять, — сказал Ретиф. — Кстати, ваш пистоль… Он еще стреляет?
Глут и сам с сомнением покосился на свое оружие, но тут же грозно сказал:
— Не беспокойся. Всякий, кто посмеет выпрыгнуть на нас из кустов, получит такую плюху, что утром долго будет думать, какой орган заменить сначала. — После этих слов Глут каккак-то погрустнел и добавил: — Правда, заряда хватит, пожалуй, только на одного молодчика.
— На единственный выстрел? — Ретиф стал лихорадочно соображать. — Послушайте, как у вас с меткостью?
— Обычно я попадаю — куда целюсь — с первого раза.
— Как насчет той вывески? Даю пять монет.
— Шутишь? Я снес бы ее ко всем чертям при любой погоде.
— Говорить легко, — подзуживал Ретиф, с удовлетворением отмечая поднявшийся ветерок, который стал раскачивать тот кусок жестянки, в который он предлагал Глуту всадить его последний заряд. — Я слышал, вы, лумбаганцы, друг в друга на расстоянии десяти шагов не попадаете.
— Ты слышал?! — презрительно сказал Глут. Поднял свою пушку. Б-бах!!!
Вывеска подлетела высоко в небо, разваливаясь в полете на части. На тихой улочке звук выстрела отозвался грохотом настоящего землетрясения.
Когда Ретиф пришел в себя, он услышал, как впереди хлопнули сразу несколько дверей, раздались гневные вскрики. По мостовой застучали чьи-то подошвы. Шаги стремительно приближались, но пока в темноте ночи ничего не было видно.
— Что ты наделал?! — зашептал Глут. — Все из-за тебя! Давай, пора отсюда ноги уносить! — Он развернулся и бросился назад по дороге, по которой они еще пять минут назад спокойно шли и болтали. Из боковой аллеи вдруг выскочили сразу несколько фигур в темно-красных плащах.
— Вон они! — раздался хриплый крик. — Хватайте этих недоносков!
— Давай туда! Наверх! — прохрипел Глут. — Быстрее!
Ретиф отыскал ступеньку лестницы, ведущей вверх по шершавой каменной стене. Вот он уже преодолел нависший карниз. Секундой позже за его спиной показался карабкающийся Глут. Еще минута, и снизу раздался яростный, но уже не страшный вопль опоздавших преследователей…
— Они были совсем близко! —
