переводя дыхание, горячо шептал Глут. — Это ребята из Городской Стражи. К ним лучше не попадаться.
— Они вояки из кадровых? — спросил Ретиф.
— Да. Свое дело знают.
— Но я слышал, что вы очень часто меняетесь ролями?
— Правильно. Когда свисток просвистит, наступает пятиминутная пауза, в течение которой даже полицейские с ворами меняются местами.
— Цивилизованно, — произнес Ретиф.
— Побережье уже близко, но… — Глут посмотрел на свои часы и хлопнул себя по коленке. — Эх, что же ты наделал, Ретиф! Пришло и мне время сменить баррикады. А ведь, приведи я тебя, куда вел, получил бы неплохие денежки! Да что там денежки, я же просто должен был!
— Вы могли бы объяснить им, что нас задержали…
— А дальше? Передать тебя им? Этим бездельникам, с которыми я по недоразумению еще полчаса назад был в одной компашке? Да если даже я и приду к ним сейчас с повинной за опоздание, они с меня шкуру спустят.
— Разве они не сменили баррикады вместе с вами?
— Может быть, но теперь все равно у них своя дорога, у меня своя. Чужеземцу этого не объяснишь. Даже я сам иногда запутывался. — После этих слов Глут осторожно подполз к краю крыши, чтобы глянуть вниз.
— Сдается мне, — сказал он, — что все эти наши дела уже вышли из-под контроля. В эти денечки ни один молодчик не скажет с уверенностью, кого он будет бить через пять минут.
— А как быть с нами? — спросил Ретиф. — С чужеземцами? Как нам разобраться, если даже вы этого не можете сделать?
— Вы — в стороне. То, что я тебя сцапал — это что-то новое. Ну, а теперь я переменил лошадок, и ты можешь ничего не бояться, никуда я тебя больше не поведу. Откровенно, Ретиф, я слышал, что у вас, гроасцев, довольно поганые душонки, но ты смотришься славным парнем. А я все-таки подамся в порт обратно… Что-нибудь придумаю.
— А к кому вы меня все-таки тащили, Глут?
— Один молодчик. С острова Гру. А зачем тебе?
— Хотел бы с ним познакомиться. Он же вызывал меня.
— Ник чему это теперь. Сейчас я член одной портовой шайки, и у нас наклевывается одно дельце.
— А если я пойду с вами?
— Прости, но я тебя на Гру уже не поведу, да и нет у меня времени водить туриста по местным достопримечательностям. — С этими словами Глут встал и уже хотел было спускаться, как метрах в трех перед ним возникли три фигуры, все в тех же темно-красных плащах.
— Вот они где! — раздался в темноте грубый крик. — Хватай!
Не долго думая, Глут бросился на них. В воздухе мелькнули увесистые кулаки, и вот уже один из стражников с воплями откатился в сторону от общей свалки. В ту же секунду на Глута прыгнули остальные двое и, раскачав его за руки, впечатали головой в оказавшуюся поблизости печную трубу. Они не заметили Ретифа, и это было их ошибкой. Тот напал на них сбоку и отвлек от Глута. Еще секунда — и лумбаганец пришел в себя. Еще секунда — и один из стражников в облаке своего развевающегося плаща полетел с крыши вниз головой. Последний противник получил от Ретифа сильнейший удар коленом прямо в лицо — тут уж было не до этикета — и без звука повалился на землю.
— Вот это драка, Ретиф! — смеялся и потирал руки Глут. — Ты вел себя по дружбе, вот это я понимаю! Как друг!
— Или как враг. Это смотря по тому, как вы отнесетесь к этому, когда в следующий раз будете менять баррикады.
— Это верно. Но в настоящий момент я считаю, что ты показал себя недешево! Смотри-ка: больше никого не видать в округе — чистая работа.
— Так ли уж вам обязательно затесываться сейчас в банду пиратов?
— Это, старик, уже решено. Команда выбрана, и осталось только поднять паруса.
— Как лицо дипломатическое, — заметил Ретиф, — я не могу одобрить ваш выбор.
Глут покачал головой.
— Тебя я не привел и ребята будут сердиться, но я им в конце концов что-нибудь наплету. К тому же ты был нужен тому молодчику с Гру, а мы ведь джонка: сплавай туда, сплавай сюда. А кроме того, пять минут назад я дал понять стражникам, что по крайней мере на сегодня я не на их стороне. А тебе, чужеземцу, я вообще советую лечь пока на дно.
— Хорошая мысль. На борту вашей джонки меня скорее всего найдут враги.
Глут вздохнул и достал из кармана пистолет.
— Я не хочу казаться неблагодарным, Ретиф, но… Ты сам понимаешь…
— Единственный выстрел, помните?
Глут озадаченно смотрел на пистолет и на Ретифа, потом хлопнул себя по лбу и захохотал:
— Ах ты, плут! Я должен был тогда догадаться! — Он весело посмотрел на Ретифа. — Но скажи, почему нам не разойтись все-таки каждому в свою сторону?
— Трудно объяснить… Понимаете, пропал один человек и мне надо его отыскать. Мне кажется, что тот молодчик с Гру, который требует к себе главу гроасского штаба, где вы меня сегодня арестовали, знает о пропавшем. Вы все еще можете доставить меня к нему и сдать с потрохами. Ведь, насколько я помню, за это платили какой-то выкуп? Зачем же его упускать? Я, как товар, ценюсь довольно высоко. А вы, как торговец, прекрасно можете поторговаться.
— Нельзя сказать, что это самая плохая идея, — задумчиво проговорил Глут. — Хорошо, я сдам тебя Гру. Это ведь в конце концов твой начальник. Но тебя еще надо туда довезти на нашей джонке, а на ней ребята простые… Они не цацкаются с чужеземцами.
— Постараюсь спасти свою шкуру.
— Да уж! Пиратская джонка длиной в шестьдесят футов — прекрасное местечко, чтобы спасать там свою шкуру. Ну, в конце концов это твои проблемы, а не мои. Главное для меня, это то, чтобы ты дожил до той минуты, когда со мной расплатятся. И ты доживешь до той минуты.
8
Запах рыбы, водорослей и гнилой древесины доносился с джонки, стоявшей в гавани под треугольным парусом. Рослый лумбаганец, довольно средне раскрашенный и довольно просто устроенный по сравнению со своими соотечественниками, вышел из тени, чтобы загородить дорогу приближающемуся Глуту и Ретифу.
— А, это ты, Снулт, — окликнул его Глут. — Это Ретиф. Он пришел посмотреть на наш рейс глазом чужеземца.
— Да? — спросил Снулт. В его голосе одобрением и не пахло. Он бросил назад через плечо короткую команду, и перед гостями показались еще двое здоровых аборигенов. — Выбросьте-ка этого шпиона рыбам на ужин. — Шпионом он назвал Ретифа. —
