— Я прихватил и синхронизатор, милорд, — заметил Корба. Он почувствовал напряженность и обеспокоился.
Стилгар покачал головой из стороны в сторону. Синхронизатор? Зачем Паулю понадобилось, чтобы к проектору присоединили мнемоническое устройство? К чему искать какие-то конкретные сведения в исторических материалах? Это же дело ментата! Как всегда, Стилгар вновь ощутил глубокое предубеждение: опять эти искусственные приспособления! Подобные мероприятия всегда смущали его душу: в потоке фактов вечно обнаруживалась информация, о которой он и не подозревал.
— Сир, я пришел к вам с расчетами для Забулона! — начал Стилгар.
— Да на дегидрацию все забулонские расчеты! — отрезал Пауль, воспользовавшись непристойным фрименским словечком, означавшим, что речь идет о такой воде, к которой нельзя прикоснуться, не замаравшись.
— Мой господин!
— Стилгар, — начал Пауль, — тебе абсолютно необходимо обрести внутреннее равновесие, которое можно обрести, лишь учитывая долгосрочные эффекты. Корба принес с собою все те крохи информации о древних временах, которые уцелели после Бутлерианского джихада. Начнем с Чингиз-хана.
— Чингиз-хана? Кто-нибудь из сардукаров, милорд?
— Нет, он жил задолго до них. Он истребил… миллиона четыре людей.
— О, для этого требуется соответствующее оружие, сир. Лучеметы или…
— Стил, сам он не убивал. Он тоже воевал чужими руками. Тоже рассылал свои легионы, как и я. Вот еще один император, о котором ты должен помнить. Его звали Гитлер. Этот погубил уже больше тридцати миллионов. Неплохо для того времени.
— Тоже руками легионов? — спросил Стилгар. — Да.
— Не слишком впечатляющие цифры, милорд.
— Отлично, Стил. — Пауль поглядел на катушки шигакорда в руках Корбы. Тот стоял, мечтая только об одном: бросить все и убежать отсюда. — Вот другие цифры: по весьма умеренным оценкам, я истребил шестьдесят один миллиард людей, уничтожил всю жизнь на девяноста планетах, полностью деморализовал еще пять сотен миров. Я истребил последователей сорока религий, существовавших от…
— Это же неверные! — запротестовал Корба. — Неверные все до одного!
— Нет, — возразил Пауль, — они верили…
— Господин мой изволит шутить, — дрожащим голосом отвечал Корба. — Десяти тысячам миров джихад принес ослепительный свет.
— Не свет — навел тьму кромешную, — отвечал Пауль. — После джихада Муад'Диба человечество будет приходить в себя сотню поколений. Трудно представить, чтобы люди не осознавали этого, — лающий смешок вырвался из его горла.
— Что так развеселило Муад'Диба? — спросил Стилгар.
— Я вовсе не радуюсь. Просто мне представился император Гитлер с подобными словами на устах. Конечно же, и ему они приходили в голову.
— Но ни у одного правителя еще не было такой мощи, — принялся возражать Корба. — Кто осмелится противостоять вам? Ваши легионы уже контролируют известную Вселенную и все…
— Легионы контролируют? — спросил Пауль. — Интересно, сами они знают об этом?
— А вы, сир, повелеваете своими легионами, — перебил Стилгар Императора. По тону его чувствовалось, что он внезапно осознал собственное место в длинной цепи наделенных властью, ведь вся эта мощь подчинялась его руке.
Направив таким образом мысли Стилгара в желательном направлении, Пауль обратил все свое внимание к Корбе.
— Положи записи сюда, на диван.
Когда Корба повиновался, Пауль произнес:
— Как проходит прием, Корба? Моя сестра полностью контролирует ситуацию?
— Да, милорд, — осторожным тоном отвечал Корба. — Чани следит за всем через потайное окошко. Она опасается, что среди гильдийцев могут затесаться сардаукары.
— Не сомневаюсь в ее правоте, — проговорил Пауль. — Шакалы сбиваются в стаю.
— Баннерджи, — Стилгар назвал имя шефа безопасности Императора, — уже выражал опасения, что они могут попытаться проникнуть в запретные апартаменты Цитадели.
— Они уже рискнули?
— Нет еще.
— Однако в парке имела место некоторая сумятица, — проговорил Корба.
— Какого рода? — требовательным тоном бросил Стилгар. Пауль кивнул.
— Незнакомцы, — произнес Корба, — они входили и выходили, мяли растения, шептались… мне доносили о кое-каких возмутительных высказываниях.
— Например? — спросил Пауль.
— Ну, скажем, «так вот как расходуются наши налоги?» Мне сказали, что эту фразу произнес сам посол.
— Это неудивительно, — проговорил Пауль. — В садах было много чужаков?
— Несколько дюжин, милорд.
— Баннерджи расставил около дверей отборную стражу, милорд, — заговорил Стилгар. С этими словами он повернулся. Единственный оставшийся светильник осветил половину его лица. В скудном свете черты друга сразу напомнили Паулю что-то из их Пустынных времен. Он не стал припоминать обстоятельства — все внимание его было обращено на лицо Стилгара. На туго обтянутом кожей лице фримена отражались едва ли не все мысли, проскальзывающие в уме. Ныне он сомневался… его беспокоило необъяснимое поведение Императора.
— Мне не нравится вторжение в сады, — проговорил Пауль. — Одно дело вежливо встретить гостей… посольство все-таки, но это…
— Я распоряжусь, чтобы всех их выдворили, — вызвался Корба. — Немедленно!
— Подожди! — приказал ему Пауль, едва Корба стал поворачиваться к выходу.
Во внезапно наступившей тишине Стилгар переступил, так, чтобы видеть лицо Пауля. Сделано было великолепно. Пауль просто восторгался тем, как это делают фримены. Никакой прямолинейности, гибкость, хитрость и ловкость, к которым примешивается уважение к личности, порожденное необходимостью.
— Сколько сейчас времени? — спросил Пауль.
— Почти полночь, сир, — отвечал Корба.
— Иногда я думаю, Корба, что я и есть самое совершенное из моих творений, — сказал Пауль.
— Сир! — в голосе Корбы слышалась боль.
— А ты чувствуешь трепет передо мной? — спросил Пауль.
— Пауль Муад'Диб, звавшийся Усулом в нашем сиетче, — начал Корба, — тебе известна моя преданность…
— А ты не ощущаешь себя апостолом? — продолжал Пауль.
Корба не понял его, но тон истолковал правильно.
— Мой Император знает, что совесть моя чиста.
— Шаи-Хулуд, спаси нас! — пробормотал Пауль. Невысказанные вопросы развеял свист, раздавшийся вдруг за дверью в зале. Свист умолк после резкой команды.
— Корба, мне кажется, ты переживешь все это, — проговорил Пауль и увидел огонек понимания в глазах Стилгара.
— Но в садах чужаки, сир, — напомнил ему Стилгар.
— Ах да, — усмехнулся Пауль. — Пусть Баннерджи выставит всех, Стил. Корба поможет.
— Я, сир? — лицо Корбы выражало глубокое беспокойство.
— Кое-кто из моих друзей уже позабыл, что раньше они назывались Вольным Народом, — обратился Пауль к Корбе, слова свои предназначая Стилгару. — Запомни тех, кого Чани назовет сардаукарами, и прикажи убить всех. Сделай это. Пусть все будет сделано тихо, без ненужного шума. Не следует забывать, что законы веры и власти не сводятся к простому выполнению договоров и обрядов.
— Повинуюсь воле Муад'Диба, — прошептал Корба.
— А расчеты для Забулона? — спросил Стилгар.
— Завтра, — отвечал Пауль. — Когда в садах не останется чужаков, объяви, что прием закончен. Партия сыграна, Стил.
— Понимаю, милорд.
— Уверен в этом, — отвечал Пауль.
Глава 10
Вот бог поверженный лежит — он пал, и низко пал. Мы для того и строили повыше пьедестал.
Эпиграмма тлейлаксу Алия сидела, уперев руки локтями в колени, положив на кулаки подбородок, и разглядывала останки: эти несколько источенных песком и ветром костей и лохмотья плоти недавно принадлежали молодой женщине. Остальное — руки, голову, верхнюю часть тела — сожрала кориолисова буря. Песок вокруг был теперь покрыт следами врачей и следователей, высланных по указанию ее брата. Все они уже разошлись, рядом с ней оставалась одна лишь похоронная команда — они стояли чуть в стороне. Хейт — среди них, ожидая, пока она завершит свое таинственное исследование.
