она самая «уютная» часть маргаритки? – шепотом сказал Тармон.
Вирандр расхохотался.
– Ты… Ты пошутил? Не знал, что у тебя есть чувство юмора! – Он похлопал Тармона по плечу, шагая за женщиной вверх по лестнице. – Получилось очень смешно.
Лорд-капитан собрался ответить, но лишь покачал головой и стал подниматься вслед за Эриком.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кейлен у Вейрила, когда они шагали по ступенькам за остальными.
Старая лестница скрипела у них под ногами. Кейлен нервно дернулся, когда от перил отвалился кусок сгнившего дерева.
Все здесь понемногу разваливалось.
– Лучше, – со вздохом ответил эльф. Однако Кейлена заинтересовала напряженность, читавшаяся у него в глазах.
– Что такое?
– Мне здесь не нравится, – ответил Вейрил. – Это место для тебя небезопасно.
– Со мной все будет в порядке. Мы выставим караул и будем бодрствовать и дежурить по очереди, к тому же Валерис рядом. В случае чего он прилетит через несколько минут. – Кейлен остановился на верхней площадке лестницы и положил руку на плечо эльфа. – Спасибо тебе.
– За что, дралейд?
– За то, что не остановил меня, когда я сказал, что отправлюсь за Ристом. За то, что ты рядом. – Кейлен уже бросил попытки убедить Вейрила не называть его дралейдом.
– Я поклялся тебя защищать, идти за тобой туда, куда ты поведешь, даже в бездну. И намерен выполнить свою клятву. Но я бы пошел, даже если бы не давал ее.
Кейлен слабо улыбнулся, и нечто, не облеченное в слова, промелькнуло в воздухе между ним и Вейрилом. Понимание.
– Эй там, вы двое, идете или нет? – крикнул Эрик из коридора.
Комната выглядела в том же духе, что и зал постоялого двора. Деревянным половицам явно исполнилось несколько столетий, темные пятна плесени лезли из всех щелей, ниш и углов. Длинная трещина пересекла окно, и оттуда задувал холодный ветер. Четыре кровати, по две с каждой стороны, стояли у стен.
– Нас устраивает, – сказал Кейлен, бросив сумку на кровать, и услышал неожиданный хрустящий звук, когда она коснулась тонких, как бумага, простыней. У юноши возникло ощущение, что лучшего места для ночлега им не найти, как бы долго они ни пытались.
– Сколько стоит ночь? – спросил он.
– Три серебряные монеты с каждого.
Слова слетали с губ женщины, точно ржавые гвозди, вбитые в камень. В голосе слышалось богатое прошлое – долгие годы употребления табака и спиртного.
– Три серебряные монеты? – Глаза Эрика широко раскрылись, когда он сел в конце комнаты на кровать рядом с Тармоном. – За такие деньги можно купить лошадь с повозкой!
– Три серебряные монеты, такова цена. И никакой торговли. Если вас что-то не устраивает, спите на улице.
– Вот, возьмите. – Кейлен засунул руку в карман, прежде чем Вирандр успел сказать что-нибудь еще, и вытащил кошелек, который Аллерон оставил Тармону.
Внутри у него все сжалось, когда он протянул женщине двенадцать серебряных монет. Его разум даже мог прикинуть, сколько еды можно было купить дома на такую сумму.
Тем не менее он покорно опустил деньги в покрытую коричневыми пятнами руку женщины. Хозяйка гостиницы ухмыльнулась, показав, что у нее практически не осталось зубов, пересчитала серебро и быстрым движением отправила его в карман.
– Умывальня в конце коридора. Завтрак подается от восхода солнца и пока не закончится. Овсяная каша и козье молоко. По другим вопросам меня не беспокоить.
– Я возьму первую стражу, – сказал Тармон, как только женщина вышла и закрыла за собой дверь.
– Нет. – Вейрил покачал головой, бросая свою сумку на кровать, стоявшую ближе к входу. – Ты будешь отдыхать. Мне не требуется столько сна, сколько вам, и если здесь есть маги, я почувствую их присутствие. А ты не сможешь. Через несколько часов я тебя разбужу.
Судя по выражению лица Тармона, он собрался возразить, но передумал. Вейрил и Данн могли быть разными почти во всем, но в одном совпадали: после принятия решения их уже не могли остановить ни пожар, ни наводнение.
Увидев, что никто не возражает, Вейрил сел на кровати, скрестил ноги, положил на колени лук и меч и уставился на дверь.
Кейлен никак не мог устроиться на своей постели, грубая ткань простыней наждаком драла кожу.
Раньше сон являлся для него безопасным раем. Страна снов была местом спасения, куда он сбегал, когда бремя мира становилось слишком тяжелым. Но ему больше не снились сны. Артим Валдлок лишил его этой способности, вырвал, как куски его плоти. Теперь всякий раз, когда Кейлен закрывал глаза, он снова оказывался в тюремной камере. Голод, боль, пустота. Сон из радости превратился в необходимость.
Закрыв глаза, дралейд позволил своему разуму устремиться к Валерису. Дракон устроился на выступавшей из воды скале, в нескольких милях от Кингпасса, не слишком далеко от побережья. Небольшой утес не привлекал внимания проходивших мимо кораблей, но был достаточного размера, чтобы Валерис полностью помещался на нем, подтянув хвост к груди и сложив над головой крылья. И все же Кейлену совсем не нравилось, когда Валерис спал один, а так случалось много раз, пока они плыли на корабле вдоль побережья. Сейчас им предстояла последняя такая ночь, что утешало юношу.
Некоторое время Кейлен бодрствовал, пока усталое тело не взмолилось об отдыхе, и он покинул сознание Валериса. Только прикосновение к разуму дракона давало Кейлену мужество бороться с кошмарами.
Идин вэй, Валерис. Отдохни хорошенько.
Глава 52. Мэйа нитир тил диар
Взревели горны, их зов прозвучал приглушенно, словно они находились под водой. Но Кейлена окружала темнота, трубный глас становился все громче и уже гремел в ушах. Кто-то схватил его за плечи и тряс, возвращая в реальный мир.
– Кейлен, просыпайся!
Кейлен резко сел, задыхаясь, пока образ Артима Валдлока тускнел у него перед глазами. Над ним склонился Эрик, его глаза смотрели внимательно и серьезно. В углу комнаты Тармон надевал доспехи. Вейрил стоял у двери, забросив за плечи лук и обнажив меч.
– Что происходит? – Дралейд прижал пальцы к глазам, чтобы поскорее проснуться.
– Я не уверен, – ответил Вирандр, повернув голову к трещине в оконном стекле. Кейлен проследил за взглядом Эрика. Внизу, на улице, горели новые факелы, которые отбрасывали, будто живые, тени. – Складывается впечатление, что на город напали, но в любом случае нужно приготовиться.
Кейлен кивнул, отбросил простыни и стал надевать кожаные доспехи. Он подержал ножны с мечом перед собой, на несколько дюймов выдвинув клинок, и его взгляд остановился на сложном узоре, украшавшем сталь. Смерть не может быть красивой, но иногда являлась необходимостью.
Он глубоко вздохнул, вернул клинок в ножны и пристегнул меч к
