Читаем без скачивания Виктор Цой. Последний герой современного мифа - Виталий Калгин

Вообще Цой на меня произвел впечатление интеллигентного, глубокого, умного и тонкого, остроумного человека. Я помню, мы с ним обсуждали последние новости, типа., смотрели «Бразил» Гильема. Он говорит: «Хороший фильм, но иногда дурной вкус проглядывает». В чем, говорю? «Да вот, например, момент… там персонаж гибнет на улице… Попадает в какой-то вихрь, и его начинает облеплять газетами, и он понимает, что его нет, есть только газеты вот эти…» Цой тогда сказал, что вот это – довольно пошло… Я запомнил это тогда… Были у меня с ним еще мелкие какие-то встречи, осталось несколько фотографий где-то…

Цой был мистиком. Это весьма магическая фигура, вне всякого сомнения, естественно. На мой взгляд, он еще при жизни вошел в число таких вот малых богов русского национального пантеона. Поскольку сверху нам всегда навязывались такие мрачные бородатые личности людоедского типа, портреты которых висели в школе, то Цой – это совсем иное было. Он стал в ряд таких людей, которые выдали идеальную версию русской культуры. Пушкин, Гагарин, Хармс, Цой вот… Они выдали версии, которые остались… Русская культура же не пошла путем Пушкина. Она пошла путем Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Достоевского… Цой выдал гармоничную российскую версию такую, идеальную, ориентированную и направленную не на какого-то религиозного деятеля, какого-то начальника или философа. Она ориентирована на поэта. На певца. Вот Гагарин, к примеру, выдал идею выхода народа-хлебопашца к звездам, в космос. Но вот мы же тоже, по сути, в космос не пошли, сегодня ведь это толком никому не нужно…

При этом Цой всегда повторял, что «КИНО» – это поп-группа, что очень важно. Это же его торжество, торжество медиа, что всегда поражало леваков. Это был его путь. Путь чести. Это и есть основное, то, что сегодня утеряно. Цой вошел в пантеон таких вот светлых богов и ориентиров и, несомненно, будет жить если не в веках, то по крайней мере живет сейчас… К примеру, вот как во Франции – Серж Гинзбург, которого слушают все поколения, от детей до бабушек, и все в нем что-то свое находят. Так и Цой – это гармоничная личность, которую слушает и гопник, и бизнесмен, и интеллектуал, и каждый находит свое. То есть он как некий кристалл, который переливается так, при желании то с одной стороны, то с другой. В общем, это как русские народные пословицы и поговорки на различные случаи жизни.

Я могу твердо, уверенно сказать (и я люблю так говорить), что благодаря группе «КИНО» я сменил свою социальную ориентацию. Эти люди во многом повлияли на мою судьбу, за что я им бесконечно благодарен. Сегодня я по-прежнему общаюсь с музыкантами «КИНО», да. Моего сына Игната, маленького, к примеру, Каспарян учил играть на гитаре… И это здорово, очень…

Александр Флоренский

«Однажды Цой играл у меня…»

…Однажды Цой играл у меня… Концерт происходил вечером в апреле (точной даты не помнит никто) 1985 года в нашей с Олей мастерской в Кузнечном переулке, 19. Пили болгарское красное вино. Цой забыл дома медиатор и ловко вырезал новый из пластиковой пробки от портвейна, найденной в мусоре.

Присутствовали Виктор Цой, Марьяна Цой (тогда заметно беременная), Александр Флоренский, Ольга Флоренская, Владимир Шинкарев, Дмитрий Шагни, Виктор Тихомиров, Игорь Чурилов (художники только что образовавшейся тогда группы «митьки»), Елена Чурилова, Леша Шинкарев, Инга Новикова, Вася Антонов, Вадик Маркин. Это был далеко не единственный случай, когда Цой пел у меня в мастерской. Но этот концерт отличался от прочих: во-первых, он был запланирован аж недели за две, что для «митьков» 1985 года было крайне нехарактерно; во-вторых, он был записан! Запись производилась с помощью принесенного Игорем Чуриловым переносного кассетного магнитофона «Электроника-стерео» (помню, я с уважением прочел надпись на магнитофоне: «Встроенный электретный микрофон»). Единственной нашедшейся кассетой «МК-бо» отечественного производства ограничилось время записи (Витька под конец разошелся и спел пару-тройку вещей, когда записывать было больше некуда). Где-то была фотка той самой кассеты «МК-бо» качественная, но ее непросто будет найти… Она у меня участвовала в дизайне диска. Замусленная такая, с надписью фломастером «ЦОЙ». Она у меня без копии несколько лет крутилась, никто ж за особую ценность не считал это… А сегодня не представляю даже, где ее искать…

Уходя, гости по традиции оставляли автографы на стене в прихожей. Цой тоже взял фломастер и написал: «ЛУЧШЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ МЕНЬШЕ»…

Вообще мы с Цоем тогда довольно часто общались. Хорошо помню, например, специальные джинсы для беременных – их кто-то привез из-за границы жене Бори Гребенщикова Люде, та, родив Глеба, передала Марьяше Цой, а Марьяша, родив Сашу, – Оле, чтобы та рожала Катю. Саша был старше Кати на полгода, и поэтому я все время ездил к Цою забирать какие-то детские вещи, из которых Саша вырастал. Считалось, что это делается из экономии, потому что мы все жили небогато. В этой связи вспоминаю такой эпизод: Марьяна с Витей предлагают мне приехать и забрать какой-то стульчик для младенца. Новый стульчик стоит в магазине 4 рубля и, конечно же, не по карману молодым художникам. Я приезжаю к ним на проспект Ветеранов, купив портвейна на 10 рублей, и, загуляв, глубокой ночью еду домой на такси за 5 рублей, гордясь так удачно добытым стульчиком…

До 1990 года я не считал записанную тогда кассету особой ценностью и употреблял ее по прямому назначению, слушая в мастерской на разных, порой недоброкачественных магнитофонах. В 1990 году сдублировал ее и слушал уже копию и только 18 февраля 1997 года, встретив Марьяну, догадался предложить оригинал в ее распоряжение. Между прочим, выяснилось, что я сохранил для человечества две редкие песни – «Молодой пастушок» и «Румба». Все помнят, что Витя их пел, а вот записей не осталось. Кроме моей!

Дальше события развивались печально, – московский человек, которому Марьяна отдала кассету на оцифровку, умер, и оригинальная кассета пропала. Через несколько лет умерла и Марьяна. К счастью, я не потерял копию.

В конце 2012 года поклонник творчества Виктора Цоя, Виталий Калгин, связался со мной, обрадовался, что запись сохранилась, и сказал, что он и Саша Цой заинтересованы в выходе такого диска. Ну что же, «ЛУЧШЕ БОЛЬШЕ, ЧЕМ МЕНЬШЕ»!

Я даже написал заметку для вкладки в компакт-диск, который должен был появиться… Кроме этого, я делал дизайн для обложки самого диска – использовал там картинки, которые нарисовал в 1985 году для «будущих пластинок Цоя», когда никто из нас, конечно, не верил, что такие пластинки могут быть когда-нибудь официально изданы… Надеюсь, что диск когда-нибудь появится…

Дмитрий Мишенин (интервью В. Калгину 09.04.2012 года)

В. К. Начнем с основного. Как, где и когда ты познакомился с Георгием Гурьяновым, Наташей Разлоговой и «КИНО»?

Д. М. С группой «КИНО», как и все мои ровесники, я познакомился в школе. Я никогда не был их поклонником. Мне нравились «Зоопарк» и Майк Науменко. Но когда я услышал альбом «Группа крови», он произвел на меня сильное впечатление. Особенно саунд. Он оказался моднее и современнее всех. Включая нашумевший тогда винил «Энергия» «Алисы». Так в 1987 году я открыл для себя «КИНО». С Георгием Гурьяновым я живу в одном городе, и мы оба художники. Так что рано или поздно могли повстречаться на выставках или вечеринках. В 1999 году я запустил в России вместе с финским рекламным агентством проект бесплатных открыток, которые распространялись в ресторанах и клубах, и решил напечатать наряду с рекламой и чистый арт. Кроме «Doping-pong» в Санкт-Петербурге тогда из интересного была только «Новая академия», о которой печатал тогда мои материалы журнал «Птюч». Я пришел к Тимуру Новикову и получил от него благословение на новое и благое дело, а заодно и контакты всех новых академиков. Я выпустил на открытках многотысячными тиражами Ольгу Тобрелутс, Егора Острова и Георгия Гурьянова. В тот момент мы и познакомились уже лично. Когда я приехал к нему в мастерскую на Сенной площади за слайдами, Георгий мне сразу понравился. Его стиль в одежде, куча виниловых пластинок, книжки Ярослава Могутина, подписанные кровью и спермой, вечный ремонт в квартире и агрессивная манера общаться с внешним миром оказались мне близки. Я сказал, что рад тому, что в этом городе есть еще один настоящий художник. Георгий оценил эту похвалу из моих уст. Поэтому, наверное, мы и подружились. С Наташей Разлоговой меня познакомила моя поклонница и ее воспитанница Магдалена Кроули. Наташа пригласила меня в Москву в 2008 году быть креативным директором одного крупного издательского дома, после того как прочла мой текст «Порнография – орудие революционера». Самое забавное, что ни ее, ни Георгия я никак не связывал и не ассоциировал с группой «КИНО» и Виктором Цоем. Просто никогда не думал на эту тему, и все. Они всегда были для меня отдельные и самостоятельные личности. И я не знал долго, что они вообще знакомы. Потом случайно в разговоре все это выяснилось, и я связал их заново спустя 20 лет. Наверное, такая история возможна только с реальным не фанатом группы «КИНО».