отпустил шуточку насчёт стола, такого просторного, что и десяток поместится. Женя сделала вид, что не замечает их, а Сторм был занят коктейлями.
Подав Жене высокий стакан с каким-то… пёстрым и слегка пузырящимся содержимым, Сторм приветственно поднял свой.
– А я, с вашего разрешения, бренди.
– Пожалуйста, – улыбнулась Женя, пригубив кисловатое освежающее питьё.
– Ну, и о чём вы хотите спросить меня, Джен? – Сторм отпил и не спеша пошёл к ней. Проходя мимо двери небрежным, как бы случайным движением закрыл замок и спустил предохранитель. Сел на соседний стул. – Хотите, я вам расскажу о стадиях? Первая началась утром. Всех цветных локализуют в нескольких местах. У нас это Цветной квартал и рынок. Выполнено. С небольшим нюансом, но это не столь важно. Оттуда их отправят на сортировку и торги. Вторая стадия – это прочёсывание, выявление и концентрация всех сомнительных, недоказанных, условных, помесей, затем их сортировка и ликвидация бесперспективного контингента, – Женя слушала внимательно и очень спокойно. Сторм улыбнулся. – Да, я забыл о нулевой. Все выходы и выезды из города блокированы ещё ночью. Как и телефонная связь. Провода резать, конечно, не стали. Зачем беспокоить русских раньше времени, но у всех телефонов посты. Русских не трогаем. У них своя жизнь и свои порядки, а у нас всё своё. Когда они узнают, то всё уже будет сделано. Бесхозных цветных нет, жаловаться некому и не на что. И это по всей стране, Джен.
Женя кивнула.
– Я вижу, у вас всё продумано.
– Провал возможен на любой стадии, Джен, – улыбнулся Сторм.
Женя отпила, встала и пошла со стаканом в руке вокруг стола, рассеянно ведя пальцем другой руки по полированной столешнице. Сторм наблюдал за ней с улыбкой, настороженно сощурив глаза.
Андрей остановился, прислушиваясь. Крики, выстрелы, треск горящего дерева со всех сторон. Кольцо. И самое поганое, что, похоже, гонятся именно за ними. Хреново. И получается… Он не додумал, услышав совсем близко грохот сапог.
Андрей метнулся к бурно разросшейся живой изгороди между двумя домами и упал на землю, прикрывая собой Алису.
– Точно, я его видел, – голоса звучали уже совсем близко.
– Спьяну тебе…
– Я эту сволочь ещё весной приметил, – горячился один. – Расу не сохранил, а туда же…
– К ногтю такого!
– Он вроде не один был…
– А с кем?
– С ребёнком… – это прозвучало неуверенно, с сомнением.
– Щенка к ногтю, – заржало несколько голосов.
– Если девка, потешимся…
– И с пацаном можно…
– А этого?
– К ногтю подонка.
– И ублюдка туда же…
– Как сквозь землю провалился.
– Давай до угла и обратно прочешем.
Голоса стали удаляться.
Андрей сел, поднял Алису и, засовывая в карманы её пальто свёртки с документами и шалью, зашептал:
– Ползи под кустами на ту улицу. Повернёшь там налево и не сворачивай. И прямо, и прямо. Я догоню.
И услышал ответный шёпот:
– Там Эрик?
– Да. Пакеты не потеряй. Отдашь Эркину. Или маме. Поняла?
Андрей осторожно коснулся губами её щеки и подтолкнул.
– Скорей, Алиса.
Алиса молча полезла в указанном направлении. Ей даже пригибаться особо не пришлось. Выждав, пока она доберётся хоть до середины, Андрей выполз из-под кустов и выбежал на улицу. Сейчас они повернут обратно и увидят его, вот он и возьмёт их на себя. Алиса доберётся, там по прямой. Одна она и дойдёт, а с ним… Повернули!
Андрей громко ойкнул и побежал.
– Вот он! – крикнули за спиной. – Стой, ублюдок!
Добежав до угла, Андрей упал на руки, пропуская над головой пулю, вскочил и побежал дальше. Главное – увести их от Алисы. До Цветного ей там по прямой. Дойдёт. Крики и топот за спиной нарастали. Увязли, гады, ну и поводим их сейчас на верёвочке. Растрясётесь ловить.
Рассел остановился и, как очнувшись, заморгал. Он опять у дома Джен. Калитка закрыта, но центральные ворота приотворены. Ну-ка… Он протёр лицо ладонью, как это делает внезапно проснувшийся человек, и уже иным, твёрдым шагом пошёл к воротам.
Во дворе он сразу прошёл к двери Джен, дёрнул, толкнул. Заперто. Постучал. Ему ответила тишина. Электрический звонок в этом квартале излишен. Он постучал ещё раз.
– Вы опоздали, мистер, – сказал за его спиной приятный старческий голос.
Рассел резко обернулся. Пожилая, нет, старая женщина в безукоризненно элегантном, но тоже старом костюме смотрела на него выцветшими голубыми глазами спокойно и даже участливо.
– Что вы хотите этим сказать?
– Ничего, кроме того, что сказала, – пожала она плечами. И этот жест, всегда казавшийся Расселу несколько вульгарным, у неё вышел элегантно. – Вы опоздали.
– Да, – к ним подошла старуха в мешковатой кофте и перекрученных чулках на старчески оплывших ногах. – Девчонку уже забрали. А ни она, ни индеец с утра не появлялись.
Рассел медленно кивнул. Да, правильно, вторая стадия. Всё ясно.
– Ясно, – повторил он вслух. – Благодарю.
– Не стоит благодарности.
– Да это ж пустяки, – толстуха в кофте хихикнула. – Накладки всегда бывают.
Рассел вежливо прикоснулся к полям шляпы и пошёл к выходу. И уже у ворот старуха в кофте догнала его.
– Я насчёт заявок хотела узнать.
Рассел брезгливо поморщился.
– Это не ко мне. Простите, спешу.
Элма Маури презрительно сплюнула, когда он вышел за ворота, и пошла к себе. Значит, Элис в самом деле забрали на сортировку. Иначе этот бы стал выяснять или даже спорить. Да, жаль. Элис совсем не плохая девочка. Беленькая и воспитанная. Джен слишком тёмная для сортировки, её наверняка к ликвидации, а Элис могли бы отдать…
– Вы и в самом деле думаете получить этого индейца?
Элма Маури улыбнулась. Старая Дама внимательно смотрела на неё, ожидая ответа.
– Нет, конечно. Такой работник и красавец к тому же мне не по карману. Жалко Джен.
– Да, – кивнула Старая Дама. – Очень жалко.
Рассел шёл теперь быстро и уверенно. Значит, дочка Джен на сортировке. Скоты, грязные тупые скоты. Как сказать Джен об этом? Запах дыма и крови. Как тогда, зимой…
…Он гнал машину на пределе, не обращая внимания ни на воронки, ни на разрывы, и уже тем более на дорожные знаки. Эта наглость, да ещё жёлтый в чёрной рамке номер спасали его от патрулей и застав. А может, просто всё рушилось и всем уже на всё плевать, выжить бы самому. Он слышал о ликвидации центров, питомников, распределителей, лагерей, Паласов, да дай волю СБ, она всё ликвидирует, но никак не думал, не мог подумать, что «всё» означает и отца. Да, каждый объект ликвидируется со всем контингентом и персоналом, но что отца расстреляют и сожгут наравне… что он не сможет даже отличить труп отца от трупов… материала…
