— Уолтер! Я даже не решила, что… Я была уверена, что у нас есть еще хотя бы месяц. Ты сам говорил…
— Я знаю. Но производство горючего опередило график, и долговременный прогноз погоды благоприятен. И это часть психологии — не затягивать отъезд. Тогда шок внезапности не позволяет развиться ностальгии.
— Но что мы будем делать с Дэвидом? — Маргарет прикусила нижнюю губу.
— Он не спит?
— Не думаю. Ему дали успокаивающее.
Уолтер нахмурился.
— Я хочу утром поговорить с Дэвидом. В последнее время я слишком мало уделял ему внимания, но…
— Он понимает, Уолтер.
— Я в этом уверен, но хочу сам его увидеть. Мне бы хотелось выкроить время и заехать домой, но сейчас так много дел. — Он покачал головой. — Я просто не понимаю, как ему могли поставить такой диагноз! Вся эта суета из-за рояля!
— Уолтер… ты не привязан к вещам. Для тебя это место занимают люди и идеи. — Она опустила глаза, пытаясь не расплакаться. — Но некоторые люди могут любить и неодушевленные предметы… вещи, означающие уют и безопасность. — Маргарет сглотнула.
— Полагаю, что я просто не понимаю, — покачал головой Уолтер. — Хотя мы что-нибудь придумаем. Рассчитывай на это.
Маргарет выдавила из себя улыбку.
— Я знаю, что ты сделаешь это, дорогой.
— Теперь, когда известно время отлета, это поможет ему забыть о своих привязанностях к вещам.
— Наверное, ты прав.
Уолтер взглянул на свои наручные часы.
— Пора закругляться. У меня идут кое-какие эксперименты. — Он подмигнул. — Я по вам соскучился.
— И я, — прошептала Маргарет.
Утром был звонок от Престера Чарлсуорси, директора колонии. Его лицо возникло на экране фона в кухне Маргарет как раз тогда, когда она закончила сервировать завтрак для Риты. Дэвид все еще в постели. И Маргарет ни одному из них не сказала про дату отлета.
У Чарлсуорси были костистые черты лица и нервные манеры. Он производил впечатление неотесанного, мужлана до тех пор, пока вы не замечали острый, пристальный взгляд его бледно-голубых глаз.
— Извините, что вас побеспокоил, миссис Хатчел.
Маргарет попыталась успокоиться.
— Ничего страшного. Мы все равно ждали звонка от Уолтера. Я думала, что это он.
— Я только что с ним разговаривал, — сказал Чарлсуорси. — Он рассказал мне про Дэвида. Утром мы получили рапорт доктора Линквиста.
После бессонной ночи с периодическими посещениями Дэвида, Маргарет чувствовала, что ее нервы звенят от раздражающей беспомощности. Она с готовностью ухватилась за наихудшее объяснение, которое пришло ей в голову. — Вы вычеркнули нас из списка колонистов! — выпалила она. — Вы нашли другого эколога…
— Нет, миссис Хатчел! — Доктор Чарлсуорси глубоко вздохнул. — Я знаю, что мой звонок покажется вам странным, но наша маленькая группа будет в одиночестве в чуждом мире. Почти десять лет мы будем очень зависимы друг от друга… пока не доберется следующий корабль. Мы все должны делать вместе. Я просто хочу вам помочь.
— Извините, — ответила она. — Но сегодня ночью мне практически не удалось поспать.
— Я прекрасно вас понимаю. Поверьте, мне бы очень хотелось отправить Уолтера домой сейчас. — Чарлсуорси пожал плечами. — Но это невозможно. После смерти бедняги Смайта Уолтеру пришлось нести дополнительный груз. Без него мы не сможем подготовиться к колонизации.
Маргарет провела языком по пересохшим губам.
— Доктор Чарлсуорси, существует ли возможность… я имею в виду… рояль — взять его на корабль?
— Миссис Хатчел! — Чарлсуорси отпрянул назад от своего экрана. — Он, должно быть, весит с полтонны!
Маргарет вздохнула.
— Я позвонила сегодня утром в компанию, которая перевозила рояль в этот дом. Они проверили свои записи. Рояль весит тысячу четыреста восемь фунтов.
— Вопрос закрыт! В конце концов… нам пришлось отказаться от важной техники, которая весила вполовину меньше!
— Я в отчаянии. Все время думаю над словами доктора Линквиста. О том, что Дэвид умрет, если…
— Конечно, — сказал Чарлсуорси. — Вот поэтому я вам и позвонил. Я хочу, чтобы вы знали о том, что нами предпринято. Мы послали этим утром Гектора Торреса на фабрику Стейнвея. Гектор — один из краснодеревщиков нашей колонии. Люди Стейнвея великодушно согласились раскрыть все свои секреты, чтобы Гектор смог изготовить точную копию этого рояля — соответствующую во всех деталях. Филипп Джексон, один из металлургов, сегодня днем последует за Гектором по тому же поводу. Я уверен, что когда вы расскажете об этом Дэвиду, то он успокоится.
Маргарет вытерла слезы.
— Доктор Чарлсуорси… я не знаю, как мне благодарить вас.
— Не надо благодарностей, моя дорогая. Мы одна команда… и в одной упряжке. — Он кивнул. — А теперь окажите мне, пожалуйста, любезность.
— Конечно.
— Если сможете, постарайтесь не беспокоить Уолтера на этой неделе. Он исследует мутации, что могут позволить нам скрещивать земные растения с уже растущими на планете С. Сейчас он проводит заключительные тесты с образцами грунта. Это решающие тесты, миссис Хатчел. Они позволят нам сэкономить несколько лет на начальной стадии установления нового экологического баланса.
— Конечно. Мне жаль, что я…
— Не извиняйтесь. И не беспокойтесь. Мальчику только двенадцать. Время залечивает любые раны.
— Я уверена, что это сработает.
— Отлично, — сказал Чарлсуорси. — Вот это дух. Звоните мне, если понадобится какая-нибудь помощь… в любое время суток. Мы одна команда. И в одной упряжке.
Связь прервалась. Маргарет стояла перед фоном, глядя на пустой экран.
Сзади раздался голос Риты.
— Что он там сказал насчет даты отлета?
— Она уже определена, дорогая, — ответила Маргарет. — Нам надо быть вместе с папой в Уайт Сэндз через восемь дней.
— Вау! — Рита вскочила, опрокидывая посуду со своим завтраком. — Мы улетаем! Мы улетаем!
— Рита!
Но Рита уже выскочила из комнаты. Ее «восемь дней!» донеслось от прихожей.
— Рита! — Маргарет шагнула к двери кухни.
Ее дочь бежала обратно по холлу.
— Я расскажу ребятам!
— Успокойся! Ты так шумишь…
— Я ее слышал. — Это был Дэвид, стоящий наверху лестницы. Он медленно спустился, придерживаясь за перила. Его лицо казалось белым, словно яичная скорлупа. Дэвид шел, пошатываясь и приволакивая ноги.
Маргарет глубоко вздохнула и рассказала ему о плане доктора Чарлсуорси насчет рояля.
Дэвид остановился двумя ступеньками выше нее, опустив голову. Когда Маргарет закончила, он сказал:
— Он не будет тем же самым. — Дэвид обошел вокруг нее и направился в музыкальную комнату. Вся его походка была пронизана отчаянной безысходностью.
Маргарет вихрем влетела обратно на кухню. В ней полыхала гневная решимость. Она услышала следом за собою медленные шаги Риты и проговорила не оборачиваясь:
— Рита, какой вес ты можешь изъять из своего багажа?
— Мама!
— Мы возьмем этот рояль! — отрезала Маргарет.
Рита подошла к ней.
— Но всей нашей семье разрешено взять только двести тридцать фунтов! Мы не сможем…
— Нас в группе триста восемь, — сказала Маргарет. — Каждому взрослому выделено семьдесят пять фунтов, каждому ребенку — сорок фунтов. — Она нашла свой кухонный блокнот и заполнила его цифрами. — Если каждый пожертвует всего четырьмя фунтами и двенадцатью унциями, мы сможем взять этот рояль! — Боясь передумать, Маргарет повернулась к сушилке для посуды и смела упаковку с фарфоровыми чашками и блюдцами своей матери в коробку для мусора. — Вот! Подарок для тех, кто купит наш дом! И это три с половиной фунта!
Она заплакала.
Рита посерьезнела.
— Я оставлю свою коллекцию насекомых, — прошептала она, потом зарылась головой в платье матери и тоже принялась всхлипывать.
— Почему вы плачете? — спросил Дэвид. Коробка с «глазом летучей мыши» была прикреплена на его плечах. Лицо было искажено страданием.
— Дэви… Дэвид, мы попытаемся взять с собой твой рояль, — вытерла слезы Маргарет.
