Со всех четырех сторон открытого дворика крышу поддерживали колонны. На выложенном плитками полу вокруг песчаной площадки, между колоннами — повсюду Кэлен видела коленопреклоненных людей. Наклонившись вперед, они касались лбами пола и вновь поднимались. Голоса, поющие хвалу лорду Ралу, звучали в унисон.
Когда очередное повторение все тех же слов близилось к концу, колокол на темном камне прозвонил дважды. Люди вокруг Кэлен громко повторили: «Наша жизнь принадлежат тебе» — и умолкли.
Внезапно наступила тишина. Люди поднимались с колен, многие потягивались и зевали. Переговариваясь между собою, они стали расходиться каждый к своему месту, возвращаясь к работе, которую прервал звон колокола, призывающего к обряду.
Повинуясь жесту хозяйки, Кэлен тоже поднялась и следом за сестрами пошла прочь. Пройдя мимо ряда статуй, они свернули за угол и, войдя в просторный зал, остановились у стены. Кэлен молча встала рядом, рассматривая проходящих мимо людей.
Весь день она провела на ногах — и это после долгого путешествия. Она взбиралась вверх по бесконечным лестницам, проходила по длиннейшим коридорам, потом снова по пролетам других лестниц… Теперь она едва стояла. Ей очень хотелось присесть, но она знала, что об этом лучше не спрашивать. Сестрам было безразлично, устала она или нет. К тому же сейчас, когда им пришлось неожиданно задержаться из-за обряда, они стали особенно раздражительными и дергаными. Они вряд ли отозвались бы сочувственно на ее просьбу присесть. Наоборот, в таком настроении, если бы Кэлен решилась попросить их, они без малейших сожалений избили бы ее. Вряд ли они занялись бы этим прямо во дворце, на глазах у множества людей — но непременно исполнили бы это намерение позже. Поэтому она стояла смирно, стараясь казаться невидимой и ничем не прогневить их.
Она все-таки немного отдохнула, пока стояла на коленях; ни на что большее рассчитывать не приходилось.
Стражники в красивых мундирах и с блестящим оружием на изготовку прохаживались по залам, по двое или по шестеро, поглядывая на всех проходящих. Они внимательно рассматривали трех женщин, стоящих рядом с Кэлен. Сестры тут же притворялись, будто любуются статуями либо роскошными гобеленами с изображением сельских сцен. Один раз, избегая внимания стражника, они сгрудились, якобы вовсе не замечая его, и стали указывать друг другу на статую женщины, которая придерживала одной рукой сноп пшеницы, стоящий у ее ног, опираясь при этом на копье. Сестры улыбались, тихо переговариваясь, как бы в восхищении художественными достоинствами скульптуры, пока стражник не прошел дальше.
— Вы похожи на кошек, которых вынюхивает свора псов, — проворчала сестра Улиция. — А ну-ка садитесь на эту скамью!
Сестры Тови и Цецилия, обе старше ее годами, огляделись и увидели скамью в двух шагах от себя, у беломраморной стены. Подобрав юбки, они уселись рядышком. Тови, очень полная, выглядела особенно усталой. Ее морщинистое лицо после земных поклонов было красным, как свекла. Цецилия, всегда опрятная, воспользовалась минутой отдыха, чтобы поправить растрепавшиеся седые волосы.
Кэлен подошла к скамье, радуясь возможности чуть-чуть посидеть.
— Не ты, — отрезала сестра Улиция. — Тебя никто не заметит и так. Просто стой рядом с ними, чтобы мне было удобнее присматривать за тобой!
Сестра Улиция предупреждающе вскинула бровь.
— Да, сестра Улиция, — сказала Кэлен.
Сестра Улиция всегда требовала ответа на свои слова.
Кэлен усвоила это с большим трудом и ответила бы скорее, если бы не отвлеклась на свои мысли после того, как поняла, что сесть ей не разрешают. Она напомнила себе, что нельзя поддаваться усталости, иначе за рассеянность она заработает затрещину сейчас и еще много чего потом.
Сестра Улиция не отвернулась и не позволила Кэлен отвести взгляд; кончиком толстой дубовой трости она подняла голову девушки за подбородок и напомнила:
— День еще не окончен. Ты еще должна выполнить свою часть работы. И постарайся не подвести меня. Так будет лучше для тебя. Ты понимаешь?
— Да, сестра Улиция.
— Хорошо. Между прочим, мы все устали не меньше тебя.
Кэлен хотелось возразить, что они могли и устать, но они-то ехали верхом! Кэлен же приходилось идти пешком, а то и бегом, лишь бы не отставать от лошадей. Сестре Улиции очень не нравилось, когда приходилось поворачивать коня и возвращаться за едва плетущейся рабыней.
Кэлен осмотрелась и восхитилась красотой здания и всех чудесных вещей, украшающих его. Любопытство превозмогло в ней осторожность.
— Сестра Улиция, а что это за дом?
Сестра похлопала тростью по бедру и бегло осмотрела окрестности.
— Это Народный Дворец. Очень красивое место. — Она посмотрела на Кэлен. — Жилище лорда Рала.
Она подождала, видимо, ожидая, скажет ли Кэлен что-нибудь. Но Кэлен было нечего сказать.
— Лорда Рала? Кто это?
— Ну как же, это человек, которому мы только что возносили хвалу! Его полное имя — Ричард Рал. Именно он сейчас является правящим лордом Ралом. — Глаза сестры Улиции сузились. — Ты когда-нибудь слышала о нем, милочка?
Кэлен задумалась. Лорд Рал. Лорд Ричард Рал. В голове было пусто. Ей очень хотелось подумать о разных вещах, что-то вспомнить, но не получалось. Ей нечего вспоминать.
— Нет, сестра. Не думаю, чтобы я когда-нибудь слышала о лорде Рале.
— Прекрасно, — сказала сестра Улиция с хитрой усмешкой, — да и откуда тебе знать о нем! В конце концов, кто ты такая? Никто и ничто. Рабыня.
Кэлен сглотнула, прогоняя желание протестовать. Как она может спорить? Что ей говорить?
Улыбка сестры Улиции стала еще шире. Ее глаза, казалось, смотрели прямо в душу Кэлен.
— Разве не так, милочка? Ты — ничего не стоящая рабыня, едва заслуживающая, чтобы ее кормили.
Снова Кэлен хотела возразить, что ее жизнь ценна, как и все другие, но о таком споре она могла лишь мечтать. Она смертельно устала. И на сердце у нее было тяжело.
— Да, сестра Улиция.
Всякий раз, пытаясь думать о себе, она наталкивалась на полную пустоту. В ее жизни как будто вообще не было никаких событий. Ей казалось, что так не может быть, но иначе не получалось.
Проследив за направлением взгляда Кэлен, сестра Улиция повернулась к быстро приближающейся сестре Эрминии — зрелой женщине с весьма прямолинейным характером. Темно-синее платье Эрминии посвистывало и взвивалось — так спешила она, прокладывая извилистый путь между зеваками, слоняющимися по дворцу, не глядя, куда ступают.
— Ну, что там у тебя? — спросила сестра Улиция, когда Эрминия приблизилась к ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
