— Ну, что там у тебя? — спросила сестра Улиция, когда Эрминия приблизилась к ним.
— Я попала в толпу молящихся лорду Ралу.
— Мы тоже, — вздохнула сестра Улиция. — Что ты разузнала?
— Отсюда недалеко. Свернуть вон на том углу, у меня за спиной, потом через зал направо. Но нужно быть очень осторожными.
— Почему? — спросила Улиция, а Тови и Цецилия подвинулись поближе, чтобы послушать. Головы четырех сестер почти соприкоснулись.
— Дверь расположена в боковой стене зала. Войти туда незамеченной невозможно. Во всяком случае, мы не сможем. Совершенно очевидно, что нам туда соваться не следует.
Сестра Улиция искоса огляделась — не следит ли за ними кто-нибудь.
— Почему это «совершенно очевидно»?
— Двери устроены так, чтобы отпугивать и отгонять людей. На них вырезаны изображения змей.
Кэлен вздрогнула и отшатнулась. Она терпеть не могла змей.
Сестра Улиция злобно постучала тростью по ноге, поджала губы и обратила свою кислую физиономию к Кэлен.
— Ты помнишь, что должна сделать и как?
— Да, сестра, — поспешно ответила Кэлен.
Она хотела поскорее выполнить задание. Чем скорее сестры успокоятся, тем лучше. День уже перевалил за половину. Долгий подъем на плато и участие в обряде заняли больше времени, чем ожидали сестры. Они рассчитывали к этому часу уже со всем справиться и повернуть в обратный путь.
Кэлен очень надеялась, что тогда они разобьют где-нибудь лагерь и немного поспят. Ей никогда не давали выспаться вдоволь. Разбивать лагерь, конечно, велят ей — но закончив работу, она наконец отдохнет… если только ничем не вызовет неудовольствия сестер и они не изобьют ее.
— Ладно, по сути, для нас в этом нет никакой разницы. Нам придется постоять в большем отдалении, чем мы намеревались, вот и все. — Сестра Улиция почесала щеку и под этим предлогом вполоборота оглянулась, нет ли поблизости солдат; потом снова обратилась к сообщницам: — Цецилия, ты останешься здесь и будешь следить за этой частью зала. Эрминия, вернись ко входу и жди снаружи. Иди сейчас же, чтобы никто не увидел тебя вместе с нами у дверей, если они под наблюдением.
Сестра Эрминия просияла широкой ухмылкой:
— Пойду бродить по залам и прикидываться восторженной посетительницей, пока она не закончит дело.
Не добавив более ни слова, она поспешно зашагала прочь.
— Тови, — продолжала сестра Улиция, — ты пойдешь со мной. Изобразим двух подруг, будем гулять по великолепному дворцу лорда Рала и задушевно беседовать. А тем временем Кэлен займется своим заданием.
Сестра Улиция схватила Кэлен за руку выше локтя и развернула лицом к коридору:
— Иди туда!
Она подтолкнула Кэлен, и та пошла впереди них. На ходу она передвинула на бок мешок, висящий на одном плече. Сестры шли за нею до пересечения коридоров, где они должны были повернуть направо. Им навстречу вышли два рослых стражника. Сестре Тови они уделили лишь беглый взгляд, но Улиции улыбнулись. Сестра Улиция, если хотела, могла выглядеть очаровательно невинной и была достаточно привлекательна, чтобы мужчины обращали на нее внимание. Однако Кэлен никто не замечал.
— Сюда, — сказала сестра Улиция. — Остановись здесь.
Кэлен замерла, уставившись через весь зал на большую дверь из красного дерева. Змеи, вырезанные на двери, казалось, смотрели на нее. Хвостами они обвились вокруг ветвей в верхней части двери, а головы спускались примерно на уровень глаз человека. Из разверстых пастей торчали клыки, как будто змеи готовились напасть. Кэлен не могла сообразить, зачем здесь вырезали такие жуткие и мерзкие изображения. Все остальное во дворце было прекрасно, но только не эти двери.
Сестра Улиция наклонилась к ней.
— Значит, ты запомнила мои указания?
— Да, сестра, — кивнула Кэлен.
— Если есть вопросы, задавай их сейчас.
— Нет, сестра. Я запомнила все, что вы мне сказали.
Кэлен удивляло, почему некоторые вещи она отлично запоминала, а другие словно растворялись в тумане.
— И не копайся там, — сказала Тови.
— Нет, сестра Тови, не буду.
— Нам нужна та вещь, за которой мы тебя отправляем, и мы не допустим никаких глупостей. — В глазах Тови блеснула злоба. — Ты понимаешь, девчонка?
Кэлен сглотнула.
— Да, сестра Тови.
— Хорошо, если так, — сказала Тови. — Иначе придется отвечать передо мной — и поверь, тебе это не понравится.
— Я понимаю, сестра Тови.
Кэлен знала, что Тови не шутит. Обычно она бывала довольно спокойна, но если что-то вызывало у нее гнев, мгновенно становилась злобной, как демон. Хуже того, в таком настроении она наслаждалась беспомощностью и страданиями подвластных ей жертв.
— Ладно, иди, — сказала сестра Улиция. — И не забывай: нельзя заговаривать ни с кем. Если к тебе обратятся, иди дальше, не отвечая. Они отстанут от тебя.
Сестра Улиция посмотрела на Кэлен так, что та чуть не обмерла, но кивнула и быстро пошла по залу. Зная, что ей предстоит сделать, и понимая, как жестоко поплатится за малейшую неудачу, она забыла об усталости.
Дойдя до дверей, она взялась за одну из бронзовых ручек в виде оскаленных черепов, но старалась не смотреть на змей. Ей пришлось сделать усилие, чтобы открыть тяжелую створку.
Войдя, она остановилась, ожидая, пока глаза привыкнут к неяркому свету ламп. Толстые сине-золотые ковры заглушали шаги и не давали возникнуть эху, которое гуляло по многим другим залам. Уютная комната с панелями из того же красного дерева, что и высокие двери, казалась тихим приютом среди вечной суеты и шума дворца.
Закрыв за собой дверь, Кэлен осознала, что наконец осталась одна, совершенно одна, без четырех сестер. Она не могла припомнить другого такого момента. Всегда хотя бы кто-то из сестер следил за нею, не спуская глаз с рабыни. Кэлен не понимала, зачем за ней так неусыпно следят — ведь она даже не пробовала бежать. Желание такое испытывала то и дело, но ни разу не рискнула попробовать.
Стоило ей хотя бы подумать о попытке побега, как вспыхивала жуткая головная боль, и казалось, вот-вот кровь хлынет из ушей и носа, а глаза лопнут. Поняв, что эту боль вызывают мысли о побеге, она старалась отрешиться от них, но сразу это не получалось и боль длилась, сокрушая Кэлен так, что потом она пролеживала несколько часов, не имея сил даже стоять, не то что идти.
Сестры всегда узнавали, что с ней происходит — видя, как она мешком валится на землю. Выждав, пока боль в голове отпустит Кэлен, они избивали ее. Хуже всех была сестра Улиция — она пользовалась своей толстой тростью. Оставались рубцы и долго не заживали. Некоторые не зажили до сих пор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
