издеваются над нашей девушкой.
— Нет, — отрезал Сэйнт, выпрямляясь. — Мы пробовали запугивать, и это явно не сработало. Если мы начнем выбивать дерьмо из невинных идиотов, мы потеряем поддержку масс, и это тоже неприемлемо.
— Что тогда, придурок? — Спросил я. — Ты всегда кажешься таким полным всех этих ярких идей и потрясающих планов, но, кажется, ни одно из них никогда не складывается воедино. Ты утверждаешь, что способен уничтожить своего отца, «Ройом Д'Элит», этого ублюдочного Ниндзя-сталкера и, без сомнения, бесчисленное множество других угроз, и все же я не вижу никаких доказательств того, что ты на самом деле делаешь что-либо из этого.
— Следи за своим тоном со мной, — прорычал Сэйнт, вскакивая на ноги и приближаясь к моему лицу.
— Или что? — Я усмехнулся. Я уже зол из-за всей этой ситуации, и если он хотел наброситься на меня, как вспыльчивый маленький засранец, то я не побоялся бы поставить его на гребаное место. Может, мы и решили теперь работать вместе, но это не означало, что я был полностью убежден, что в нем не было жестокости и мстительности его отца. Просто тот дьявол, которого я знал, был лучше.
— Ребята, остановитесь, — потребовала Татум, слезая с колен Киана и протискиваясь между нами. — Если мы начнем ссориться между собой, то мы просто сыграем им на руку. Нам нужно выяснить, что с этим делать.
Сэйнт хмуро посмотрел на меня поверх ее головы, но когда она положила руку ему на грудь, часть сопротивления покинула его.
— Тебе нужно остаться здесь на ночь, — сказал он ей, в его взгляде ясно читалась тревога. — Это не стоит риска того, что преследователь увидит вас двоих, спящих в доме директора. Если они действительно следят за вами, то могут раздобыть все необходимые доказательства, чтобы испортить вам обоим жизни.
— Не делай вид, что это ради моей защиты, — прошипел я, ненавидя то, сколько смысла в его словах, и чувствуя себя так, словно кто-то только что вылил ведро холодной воды мне на голову и заморозил яйца.
— Но у нас и так всего одна ночь… — начала Татум, и Сэйнт разочарованно вздохнул.
— Нэш может остаться здесь на ночь вместо того, чтобы ты шла туда. Поскольку мы все здесь, ни у кого нет причин полагать, что происходит что-то неподобающее. Окна закрыты, и вы можете просто поспать здесь, на диване, чтобы провести ночь вместе.
— Это совсем не одно и то же, — с горечью пробормотал я.
— Ну, мне жаль, если защита нашей девочки мешает тебе намочить свой член, Нэш, — прорычал Сэйнт. — Но мой приоритет — ее безопасность и защита моих братьев. Если вы двое пойдете в твой дом, это подвергнет вас обоих неприемлемому уровню риска. Так что смирись с этим, лютик. Жизнь несправедлива, но, черт возьми, мы уверены, что должны править ею. И как только мы разберемся с этой маленькой ситуацией с преследованием, ты сможешь вернуться к тому, чтобы трахнуть свою ученицу наедине.
Я сделал сердитый шаг к нему, но Татум повернулась ко мне, положив обе руки мне на грудь и умоляюще глядя на меня.
— Может, он и говорит это как придурок, но в его словах есть смысл, — сказала она. — Я не могу стать причиной того, что твоя жизнь полетит к чертям, Нэш.
Я застонал от разочарования, когда был вынужден сдаться, провел рукой по лицу и послал молчаливые извинения своим синим яйцам, когда был вынужден сдаться.
— Ладно, — выдавил я. — Тогда я просто останусь здесь на ночь.
— Хороший мальчик, — покровительственно сказал Сэйнт, и Киан хихикнул, как придурок.
— Так как же, черт возьми, мы собираемся разобраться с этим преследователем раз и навсегда? — Потребовал Блейк, и между нами повисло тяжелое молчание, пока мы все пытались придумать новый подход к этому дерьмовому шоу.
— Мне нужно время подумать, пока вы, придурки, не испортили мой процесс, — объявил Сэйнт, как будто мы все одновременно выкрикивали предложения, а он не мог справиться с шумом, хотя мы ничего подобного не делали.
— Тогда иди пугай кого-то в своем оперном театре, — сказал Блейк, закатывая глаза, как будто ожидал этого. — Но если ты ничего не придумаешь к тому времени, как вернешься, тогда мы будем придерживаться плана Киана.
— У Киана нет плана, — прошипел Сэйнт. — Он просто хочет выбить из всех дерьмо, как обычно.
— Хоть так, — твердо сказал Блейк, в то время как Киан усмехнулся, как будто он был взволнован перспективой довести дело до конца. Я не мог сказать, что сам был категорически против этого.
— Прекрасно, — выдавил Сэйнт, прежде чем развернуться и отойти от нас.
Он схватил телефон и накинул куртку, прежде чем направиться к двери. Татум догнала его и поймала за руку.
— Будь осторожен там один, — выдохнула она. — И запрись в комнате с пианино. И напиши нам, чтобы сообщить, что ты добрался нормально…
— Осторожнее, Сирена, кто-нибудь может подумать, что я тебе небезразличен, — насмешливо произнес Сэйнт, глядя на нее сверху вниз, но то, как он пожирал ее взглядом, сказало мне, что это чувство было более чем взаимным.
Татум подалась вперед, встав на цыпочки и запечатлев поцелуй на его щеке.
— Хотя это было бы безумием, верно? — она выдохнула, снова отодвигаясь, и я мог бы поклясться, что самодовольный ублюдок почти ухмыльнулся.
— Совершенно безумно, — согласился он.
Он направился к выходу, и Татум заперла за ним дверь, дважды проверив ее, отчего у меня внутри все сжалось, когда я наблюдал за ней. Она хорошо скрывала это, но я видел, что она напугана. И я не винил ее. Я тоже был в ужасе. Мысль о том, что ее преследует какой-то одержимый психопат, не давала мне спать по ночам даже больше, чем мои старые демоны.
Боль, которую я испытывал в душе по поводу своей семьи, была постоянной, но после всех этих лет она несколько притупилась. Кроме того, сейчас я ничего не мог сделать, чтобы спасти маму или брата. Но с Татум я чувствовал, что в любой момент над ее головой может быть занесен топор, готовый упасть и разорвать всех нас на части. Мне была невыносима мысль о том, что с ней может случиться что-то подобное.
Так что, если это означало, что я должен был пожертвовать своим временем наедине с ней, то пусть будет так.
Мне не обязательно должно было это нравиться, чтобы знать, что я поступаю правильно.
Блейк достал из холодильника пиво и протянул его мне, прежде чем раздать еще Татум и Киану, и мы вчетвером переместились, чтобы вместе сесть перед
