англичанам территорий произошли изменения. Во главе гражданской и военной администрации острова был поставлен губернатор, ответственный перед департаментом по делам колоний в метрополии. Контроль же над сбором налогов и торговые монополии оставались в руках чиновников Английской Ост-Индской компании. Система дуального управления просуществовала вплоть до 1800 г., когда Цейлон был полностью выведен из состава Мадрасского президентства и превращен в самостоятельную английскую королевскую колонию. Британское колониальное господство над Цейлоном было закреплено Амьенским мирным договором 1802 г. между Англией и Францией.
Глава 27
Бирма в первой половине XVIII в.
К первой половине XVIII в. политическая и социально-экономическая система государства Таунгу получила определенную законченность. В период его собирания при «великих царях» в XVI в., очевидно, оно еще носило черты более ранней модели развития, традиционно относимой к Паганскому царству, трансформированной в период дезинтеграции под влиянием феодализирующегося шанского этноса в XIII–XVI вв.
Удержание под властью центра разнородных в социально-экономическом плане этносов и государственных структур бирманцев, монов, араканцев, шанов, т. е. периферии в широком смысле слова, сохранявших автономию или полуавтономию, было основной заботой, с которой с трудом справлялись правители династии Таунгу.
В процессе завоевания консолидация периферии покоилась в значительной степени на лояльности прежних владетелей, получавших статус наместников (байт). Наместники назначались также из числа родственников правящей династии. Соподчинение центра и периферии, зависимое от кровных связей, дополнялось передачей части харизмы правителя своим наместникам, которые имели царские регалии, т. е. бирманский монарх был не столько неограниченным деспотом, сколько первым среди байинов. Сепаратизм наместников был бичом государства при первой династии Таунгу. Частые выступления байинов против центральной власти, огромные размеры созданной империи вызывали дезинтеграционные процессы. Учитывая, что столица государства находилась на юге, в Пегу, правителям было достаточно сложно отмобилизовать людские и материальные ресурсы (базировавшиеся в основном в центральном районе) для военных экспедиций против Сиама или мятежей.
В эпоху второй, или «восстановленной», династии Таунгу Бирма сделала решающий шаг по пути создания ее классической, доколониальной модели, которую историки называют централизованной.
Структура ее в соответствии с космологическими идеями, заложенными в доктрине буддизма тхеравады, представляла собой как бы три зоны, образующие не совсем правильные концентрические круги от центра к периферии в зависимости от притяжения силы (или власти), исходящей от ядра (или центра). Уподобление государства вселенной придавало огромное значение центральной, или нуклеарной, зоне, по терминологии западных исследователей. Здесь располагались столица, двор правителя и находился сам монарх — буддийский абсолют, даже трон и регалии которого, в соответствии с религиозной символикой, имели магическую силу, способную дать их обладателям власть для установления порядка.
Столичная область вокруг Авы, в междуречье среднего течения и притоков Иравади, меньше пострадала в воинах и усобицах XV–XVIII вв. по сравнению с морским побережьем, куда снова переместился центр государства. Кроме того, первые монархи второй династии Таунгу предприняли массовые депортации населения из дельты Иравади и горных районов северо-востока. В результате земли вокруг Авы радиусом 100–120 км, орошаемые реками Чаусхе, Му, Чиндуина, оказались опять густо заселенными.
Восстановление старых ирригационных систем и строительство новых каналов помогли этому району вновь стать житницей государства.
Уничтожение системы наместничеств и отмена прерогатив и обязанностей местной знати, упорядочение разрядов населения, налогов и повинностей, фиксирование земельных владений, переписи, начавшие проводиться со времени правителя Талуна (1629–1648), — все эти мероприятия позволили превратить центр страны, царский домен в подлинную опору власти бирманской монархии, которой уже в меньшей степени грозила периферия. Здесь создавались материальные богатства, сюда притекали налоги со всей страны и всех видов деятельности. Военные подразделения ахмуданов, расселенные на домениальных землях, всегда находились под рукой монарха, в непосредственной близости от его дворца, так же, как и запасы риса в царских хранилищах.
Это позволяло не только снабжать двор правителя, а главное, его гвардию необходимым количеством риса и другого зерна и содержать армию во время крупных военных экспедиций, но и создавать запасы на случай неурожаев в период стихийных бедствий. Вторую зону составляли земли по нижнему течению Иравади, в том числе ее дельта и Тенассеримское побережье на юго-востоке страны. Эта зона, населенная монами, состояла из провинций во главе с наиболее крупными городами, управлявшимися губернаторами, назначенными правителем. В провинции входили мьо (округа), на которые традиционно делилась территория Бирмы. В них жило податное население — ати. Мьо возглавляли мьотуджи, наследственные владетели, с эпохи Таунгу поставленные под контроль центральной власти.
И наконец, третья зона, где центральная власть была чисто номинальной (как наиболее удаленная от «ядра»), включала горные районы, окружавшие две первые с трех сторон полукольцом горных хребтов: Аракан-Йома и Чинские горы на западе, Качинское нагорье на севере и Шанское плато на севере и северо-востоке. Местное население этой зоны, стоявшее на более низкой ступени развития по сравнению с бирманцами, монами, араканцами, находилось под юрисдикцией традиционных вождей, приносивших бирманскому правителю клятву вассальной верности.
Таким образом, в Бирме, как и в других странах буддизма тхеравады, в основе политической доктрины государства лежала гармония с космическим пространством, причем сами эти государства, по известному выражению Хейне-Гёльдерна, были микроскопической репродукцией макрокосмических концепций вселенной.
Управление государством строилось в соответствии с описанной выше трехступенчатой структурой. Ее вершиной (вернее, центром) был монарх, по-бирмански минджи, — средоточие воли и власти, «хозяин земли и воды», обязанный обеспечивать своим подданным жизненные блага и безопасность. Главной функцией правителя считалось поддержание в обществе, как и в природе, космического равновесия, порядка и справедливости путем соблюдения дхаммы — буддийской морали (или учения), на которую опирались религиозно-этические и юридические постулаты тхеравады. Об этом свидетельствуют и наиболее часто применяемые к монарху эпитеты: минтаяджи — «царь справедливости» или дхаммаяза — «царь, носитель дхаммы» и проч. Природные, социальные, экономические или политические катаклизмы в стране, согласно этой доктрине, не имели иных причин, кроме отклонения правителя от дхаммы, что, в свою очередь, приводило к исчезновению его царской кармы, т. е. права на престол. Подобное толкование дхаммы как бы легитимизировало свержение плохого или исчерпавшего карму монарха, что не раз бывало в бирманской истории.
И наоборот, степень совершенствования дхаммы (в том числе покровительство религии и даже войны за обладание буддийскими сокровищами) усиливала царскую карму и три основных качества буддийского монарха (пон — харизму, летйон — силу и, главное, воинские успехи, она — властность), приближая его к «просветлению», т. е. к ипостаси Будды.
Особую приверженность бирманские правители испытывали к достижению идеала чакравартина — буддийского покорителя вселенной, деяния которого предвосхищают появление мессии — Будды Майтреи. Наиболее известные полководцы из бирманских правителей считали, что войны, в которых они захватывают буддийские реликвии, позволяют им еще при жизни называться Чакравартином, хотя,
