аппарате власти закреплялись за голландскими колониальными чиновниками, провинциальное же управление было практически полностью сохранено за сингальской и тамильской элитой.
С начала XVIII в. в среднем звене колониальной администрации прочное место заняли так называемые бюргеры — потомки от смешанных браков голландцев с представительницами местного населения, — ставшие опорой голландских властей. Подобные браки поощрялись Ост-Индской компанией, так как политика привлечения на остров колонистов из метрополии не дала желаемых результатов. Нидерландские колонизаторы внесли ряд изменений в механизм управления, в частности в судебную систему. Были созданы три типа судов — верховные (в Коломбо, Галле и Джафне), окружные и городские, первые из которых действовали на основе европейского права, вторые и третьи — на основе кодифицированного голландцами местного обычного права.
В целях расширения социальной опоры колониального режима голландская администрация осуществляла активную кампанию по распространению христианства. В период голландского правления имело место и обращение в христианство методами прямого насилия, как и при португальцах, однако более серьезное значение имела сеть христианских учебных заведений, находившихся в ведении администрации или миссионерских обществ. Во второй половине XVIII в. на Цейлоне действовало 163 школы с начальным образованием на местных языках, где в качестве одного из основных предметов было христианское богословие. Большое внимание уделялось также распространению различных христианских изданий пропагандистского характера — молитвенников, сборников религиозных проповедей и т. п.
Результатом этой деятельности было создание на Цейлоне значительной по числу и влиянию протестантской общины, которую составили бюргеры, сингалы и тамилы, находившиеся на службе в колониальном аппарате и исповедавшие ранее буддизм и индуизм, а также большинство неофитов католиков, появившихся на острове в период португальского владычества и перешедших при голландцах в протестантство. Земельная политика колониальной администрации во второй половине XVII — первой половине XVIII в. имела следствием не коренное преобразование форм землевладения, бытовавших на острове, а лишь перераспределение земельного фонда страны в пользу чиновников Ост-Индской компании, протестантских миссий и местной феодальной верхушки, сотрудничавшей с колонизаторами.
Изменение механизма взимания налогов в середине XVIII в. — ликвидация системы посредников между чиновниками колониальной администрации (земельными инспекторами) и общинниками — привело к необходимости создания земельных кадастров, регистрировавших права на землю на основе данных переписи населения. Юридическая фиксация прав на пользование земельными участками сопровождалась составлением подробного плана каждого участка с указанием его размеров, характера почв и степени их плодородия, рекомендациями относительно пригодности для выращивания тех или иных культур, а также приложением карт районов и округов, на которых четко обозначались границы владений.
Во второй половине XVIII в. голландскими властями был принят закон, обязывавший владельцев, не имевших юридических прав на землю, продавать свои участки, а также ряд законов, укреплявших частнособственнические права верхушки цейлонского общества. Так, представители феодальной сингальской знати, принадлежавшие к основной земледельческой касте гоигама, получили право выкупа у голландских властей по установленным ценам земель, которыми они распоряжались на правах условных держаний. Был снят запрет на приобретение земель представителями среднестатусных кастовых групп, прежде всего, салагама (сборщиков корицы), карава (рыбаков), дурава (сборщиков пальмового сока), связанных с производством экспортных видов продукции, в которых были заинтересованы голландцы.
Голландские власти широко использовали существовавшую в феодальных государствах Цейлона систему принудительных отработок — раджакарию. Сохранив традиционные виды раджакарии, закрепленные за определенными кастовыми группами, власти ввели ряд таких новых повинностей в пользу колониальной администрации, как отработки на строительстве факторий, крепостей, административных зданий, мостов; рытье каналов и прокладка дорог. С середины XVIII в. эти виды раджакарии стали частично оплачиваться, хотя и по крайне низким расценкам.
Основной культурой, выращиваемой на острове, продолжал оставаться рис, но голландские власти, стремившиеся к развитию экспортной торговли, с начала XVIII в. стали предпринимать попытки внедрения в сельское хозяйство страны новых, «коммерческих» культур — хлопчатника, индигоноски, тутового, тамариндового, камфарного, шафранового, ванильного и шоколадного дерева. Наибольший успех имели опыты с разведением кофейного дерева.
Нидерландская Ост-Индская компания унаследовала от португальцев все важнейшие торговые монополии — на корицу, продолжавшую служить основным источником доходов колонизаторов, а также на перец, кардамон, плоды арековой пальмы. В стране был установлен режим строгого контроля над торговыми операциями местных купцов, обязанных продавать свои товары на склады компании, по сути монополизировавшей закупки экспортной продукции на Цейлоне.
В целом при голландцах сохранилась традиционная система заготовки корицы и организации труда сборщиков корицы — салагама. Увеличение объема поставок этого продукта осуществлялось за счет интенсификации труда и привлечения в сезон сбора корицы членов других каст. В 1769 г. голландцы заложили первую плантацию коричного дерева (до этого осуществлялся сбор дикорастущей корицы); во второй половине XVIII в. в районе Коломбо и Негомбо существовал ряд казенных коричных плантаций. Однако организация производства на плантациях оставалась прежней; труд салагама расценивался как раджакария и не оплачивался. Лишь в сезон сбора частично использовалась временная наемная рабочая сила.
Крупные доходы поступали в голландскую казну от ряда промыслов, являвшихся монополией Ост-Индской компании. Среди них наиболее важными были добыча жемчуга, добыча и обработка драгоценных камней, отлов слонов.
Голландская администрация, заинтересованная в преимущественном производстве продукции, идущей на вывоз, была в известной степени безразлична к условиям самого производства. Превращение Цейлона в важный источник финансовых поступлений в казну Нидерландской Ост-Индской компании осуществлялось не за счет изменения организационных форм хозяйствования, а на основе военно-административных мер, предполагавших усиление эксплуатации внеэкономическими методами.
Военная экспансия Португалии, затем Голландии, нарушив естественный процесс развития феодальных государств юго-запада и севера, заложила основы нового, колониального типа экономики, ориентированной на однобокое развитие экспортных отраслей. Захват прибрежных районов Цейлона колонизаторами существенным образом отразился на судьбе Кандийского государства, обусловив его обособленность от внешнего мира, консервацию традиционных форм общественной организации и идеологии, застойность и архаичность экономики.
В центральных областях Цейлона была сосредоточена основная часть дикорастущих коричных деревьев, и Нидерландская Ост-Индская компания стремилась добиться от кандийских правителей права на беспрепятственный сбор с них коры. XVII — середина XVIII века изобиловали военными столкновениями между кандийскими войсками и голландской наемной армией, и отношения между голландскими губернаторами Цейлона и кандийскими правителями оставались крайне напряженными. В 1766 г., после очередной попытки голландцев подчинить Канди, между двумя сторонами был заключен договор, согласно которому ряд пограничных областей Кандийского государства переходил во владение Нидерландской Ост-Индской компании, получавшей также долгожданное право на сбор корицы во внутренних районах. Договор предусматривал установление голландского сюзеренитета над Кандийским государством.
Кандийское государство представляло собой феодальную восточно-деспотическую структуру с высокой степенью централизации и концентрации власти в руках правителей, которые принадлежали династии наякаров, имевшей южноиндийское происхождение. Вместе с тем вряд ли правомерна распространенная среди современных ланкийских историков точка зрения, абсолютизирующая неограниченный характер царской власти в Канди. Подобные утверждения базируются, как правило, на изучении истории правления Раджасинхи
