территории изымались из ведения государственных чиновников.
Большую угрозу для имперской власти в Панджабе представляли скрывавшиеся в горах сикхи Банды. Преемники Бахадур-шаха — Джахандар-шах и его вазир Зульфикар-хан, а затем падишах Фаррух Сийар в стремлении изолировать сикхов щедрой рукой раздавали почести, титулы и подарки горным князьям, возвращали им джагиры, отобранные Бахадур-шахом. Горные князья стали оказывать содействие могольским войскам, вынуждая сикхов спускаться в долины. В 1715 г. армия под командованием наместника Панджаба Абдус-Самад-хана, в которую входили отряды многих горных вождей, сломила силу сикхов.
Немалую роль в поражении Банды сыграли дальнейший отход от сикхского движения торговцев-кхатриев, получавших от Джахандар-шаха и Фаррух Сийара высокие должности на падишахской службе, а также противоречия между джатхальсой (сподвижниками гуру Гобинда и его последователями, не признававшими Банду как гуру сикхов) и последователями Банды (бандой хальса). Банда был схвачен вместе с 700 своих сподвижников и казнен в Дели в 1715 г. Однако в 1720 г. вновь отмечаются отдельные нападения сикхов на могольских чиновников и караваны.
Абдус-Самад-хан в стремлении править как полузависимый наместник-субадар встречал противодействие со стороны центральной власти в лице имперского вазира. В своих интересах он пользовался возникавшими конфликтами между горными князьями и могольским двором, сумел подчинить себе Кашмир, пытался (впрочем, безуспешно) обуздать крупных джагирдаров Панджаба. Власть Абдус-Самада в Панджабе была слабее, чем у наместников Ауда, Бенгалии и Хайдарабада, хотя и она была унаследована после его смерти (1738 г.) его сыном, бывшим при жизни отца правителем Мултана. Главная причина слабости наместника коренилась в продолжавшихся действиях сикхов, грабивших деревни и города, налагавших тяжелую дань на панджабских заминдаров-индусов.
После нашествия Надир-шаха в Панджабе, через который дважды проследовали войска завоевателя, воцарился хаос. Появились десятки (а именно 65) соединений вооруженной сикхской конницы, возглавляемых каждое своим лидером. Вскоре в процессе борьбы некоторые из них слились и образовалось одиннадцать соединений, поделивших между собой Панджаб и образовавших со временем одиннадцать сикхских княжеств-мисалов. Особый, двенадцатый мисал образовали мелкие княжества Патиалы, Набха и др.
Между мисалами происходили порой столкновения, однако важную роль в постепенной консолидации их играл сикхизм. Отстроенная в священном городе сикхов Амритсаре крепость (между 1746 и 1748 гг.) подняла его значение как общепризнанного центра политической, военной и религиозной деятельности сикхов. Здесь регулярно устраивались общие собрания сикхов (сарбат хальса), принимались религиозные решения-предписания (гурмата), выполнение которых было религиозным долгом каждого сикха.
Решающий удар имперской системе был нанесен маратхами. Создание в 1674 г. первым маратхским «императором» (чхатрапати), Шиваджи, Маратхского государства было результатом усиления и консолидации феодализировавшейся знати маратхских общин, воинственных мелких феодалов, служивших дотоле наемниками в войсках мусульманских правителей деканских государств — Биджапура и Ахмаднагара. Военная мощь их значительно окрепла в процессе борьбы против Моголов, стремившихся установить свой контроль над страной горцев. Однако при преемниках Шиваджи, умершего в 1680 г., начались междоусобицы маратхских феодалов.
Сын Шиваджи, чхатрапати Самбхаджи (1680–1689) был захвачен могольскими войсками в плен и умерщвлен. Короновавшийся в Сатаре после продолжительной междоусобной борьбы сын Самбхаджи Шаху не обладал реальной властью, в стране маратхов царила смута. В 1714 г. реальная власть перешла в руки главного министра — пешвы Баладжи Висванатха (1713–1720), основателя династии пешв, правившей в Махараштре до английского завоевания.
Начавшиеся еще в конце XVII в. бесконечные грабительские набеги маратхских отрядов на Малву, Берар, Гуджарат и другие области страны в первой половине XVIII в. стали подлинным бичом для Индии. Главным источником богатства маратхских феодалов — притом, что эксплуатация маратхского крестьянства была весьма умеренной — был чаутх. Для его сбора в областях за пределами страны маратхов (Махараштры) оставляли чиновников и военные отряды. Отказ от уплаты мог повлечь новый грабительский налет. Кроме военных отрядов в городах многих могольских суба Декана рядом с могольскими наместниками появились маратхские субадары. В 1718 г. маратхи добились от сайида Хусейна Али уплаты чаутха с шести могольских суба в Декане, право на который было позднее признано Мухаммад-шахом. При новом пешве, Баладжи Рао (1721–1740), маратхи отняли часть владений низама Хайдарабада, овладели Бераром, Малвой, Гуджаратом, Гондваной, предприняли набеги на Ауд и округу могольской столицы Дели. Завоевательные походы маратхов на север и юг продолжались при пешве Баладжи Баджи Рао (1740–1761). При нем столицей Махараштры стала Пуна, а роль чхатрапати была сведена к нулю.
В результате завоевательных войн маратхов уже в 30-е годы XVIII в. возникло большое число маратхских княжеств, наиболее крупными из которых были Нагпур, где правила династия Бхонсле, Гвалияр (династия Синдия), Индаур (династия Холкар), Барода (династия Гаеквар). Махараштра и упомянутые четыре княжества составили союз-конфедерацию под эгидой пешвы. Очаги антимогольских восстаний вплотную подходили к столице. Угрожающие формы в 20-х годах приняло восстание джатов под руководством Чураманы. Могольскому военачальнику радже Джайпура Джай Сингху II, посланному против них, удалось добиться перехода на сторону падишаха ряда джатских руководителей, в том числе брата Чураманы — Бадан Сингха, которым Джай Сингх обещал покровительство и земельные пожалования от Могола. Это предательство Бадан Сингха помогло Джай Сингху взять опорный пункт джатов — крепость Тун. Видя безвыходность своего положения, Чурамана покончил с собой. Бадан Сингху была поручена охрана дороги, связывающей Дели и Агру. Пользуясь слабостью могольского падишаха, он обзавелся собственным постоянным войском, вооруженной мушкетами пехотой, конницей, артиллерией, построил несколько крепостей. Основанное им, фактически независимое от Моголов княжество играло заметную роль в политической жизни Северной Индии в последующие десятилетия.
Можно сказать, что к середине XVIII в. имперская система в Индии разрушилась, а контроль центра над периферией прекратился.
Финал империи был ускорен нашествием Надир-шаха, узурпатора престола сефевидских правителей Ирана. Беспощадный завоеватель, именуемый историками-панегиристами Джаханкуша («Покоритель мира»), овладев Кандагаром, предпринял в 1739 г. свой «индийский поход».
Не встретив серьезного противодействия в Панджабе, войско Надир-шаха достигло Карнала (к северу от Дели), где произошло решающее сражение с Мухаммад-шахом, восседавшим на белом слоне и лично командовавшим боевыми действиями. Его многочисленное войско было оснащено большим количеством пушек, но артиллерия, по существу, не была пущена в ход. Брошенные по его приказу на противника, выстроившегося в 72 ряда, боевые слоны были напуганы градом пуль и огнем иранских пушек. Они повернули назад, на могольское войско, внося переполох и давя солдат. Сражение было проиграно Мухаммад-шахом, а путь Надира на Дели — открыт.
Падишах направился в лагерь Надира просить мира. Он был с почетом встречен и с его согласия 12 марта 1739 г. Надир вошел в Дели. Мухаммад-шах передал ему ключи от своих сокровищниц, которые подверглись буквально опустошению. Награбленные богатства (среди них был знаменитый павлиний трон Моголов и бриллиант Кох-и нур, или «Гора света») были столь велики, что Надир отправил в Иран своих гонцов с указом
