в свою пользу налоги, в пожизненные или наследственные владения по образцу мульков и заминдарских
ватанов. Тенденция к подрыву служебного землевладения появилась еще в XVII в., но лишь в первой половине XVIII в. принцип несменяемости джагирдара получает санкцию центральной власти. Указ одного из марионеточных могольских падишахов, Рафи уд-Дараджата (1719 г.), возведенного на трон братьями-сайидами, обязывал наместников провинций (
субадаров) и глав провинциальных фисков (
диванов) всех областей государства утвердить «земли (
махаллат) джагирдаров», полученные ими в прежние времена, и «впредь не требовать
санадов, возобновляющих их права владения». Все пожалованные ранее «джагиры, должности, содержание» утверждались указом Мухаммад-шаха: чиновникам предписывалось не затруднять пожалованных лиц требованием обновления рескриптов (
санадов) для подтверждения их прав.
Разложение джагирной системы усиливалось благодаря развитию провинциальной автономии. Ослаблением имперской власти пользовались, насколько это было возможно, могольские наместники-субадары. В стремлении превратиться в независимых наследственных правителей они опирались на местную землевладельческую знать.
Субадары Ауда — перс Саад-хан, более известный под почетным именем Бурхан уль-мульк, и сменивший его на этом посту в 1740 г. его зять и племянник Сафдар Джанг целеустремленно, шаг за шагом, расширяли сферу своей компетенции в этой области, некогда являвшейся «бастионом» могольских падишахов. Они добились от слабых правителей Дели права самим назначать и контролировать диванов субы, что означало полное подчинение провинциальной фискальной администрации субадару, фискальную автономию субы. Им также предоставлялось падишахами право жаловать мансабы (чины) и джагиры своим должностным лицам. В то же время субадары Ауда стремились не допускать выделения в их субе джагиров лицам, служившим властям Дели. Субу Ауд они считали суба-и мульк или дар-уль-мульк, т. е. своей собственностью. Непомерному росту могущества субадаров способствовало присвоение ими (с санкции падишаха и без нее) функций фоуджаров (военачальников), назначавшихся ранее в суба и отдельные округа-паргана исключительно центральной властью.
Укрепляя свою власть в наместничестве, Сафдар Джанг в то же время домогался почетных должностей и титулов при падишахском дворе и принимал деятельное участие в придворных интригах. Явившись в Дели во главе своего войска, он вынудил могольского падишаха дать ему также титул вазира империи и подтвердить в его семье наследственное право на субадари не только Ауда, но и Аллахабада. Его сын Шуджа уд-Доула, ставший субадаром после смерти Сафдар Джанга (1754 г.), на свой страх и риск предпринимал неоднократные военные походы, в частности в плодородную и богатую равнину соседнего Рохилкханда, игравшего к тому же большую роль в межобластной и международной торговле Индии.
Аналогичные процессы происходили и в других суба, в частности в Бенгалии. Здесь беспрецедентной властью обладал диван субы, обращенный в ислам сын брахмана Муршид Кулихан, занимавший эту должность еще при Аурангзебе. В 1704 г. Муршид Кули-хан получил от своего патрона должность субадара. В 1713 г. он изгнал из Бенгалии нового правителя, назначенного двором, и с этого времени стал независимым субадаром-назимом (от перс. наиб — наместник). Позднее, в 1717 г., он был официально признан в качестве такового Фаррух Сийаром. Власть свою он распространил также на Бихар и Ориссу, а основанный им город Муршидабад сделал своей столицей.
Как и субадары Ауда, Муршид Кули-хан единолично контролировал фискальную администрацию, назначал должностных лиц и определял им жалование в виде джагиров. Широкое распространение при нем в Бенгалии получила система откупа налогов — иджара. Откупщиками были, как правило, купцы-индусы, приобретавшие и у рядовых землевладельцев-общинников, и у сельской элиты права собственности (малики). Через несколько десятилетий бенгальских купцов-иджарадаров стали именовать заминдарами. Среди земельных собственников Бенгалии откупщики-заминдары составляли весьма многочисленную прослойку. Многие из них были очень богаты, в силу чего пользовались влиянием на власти. Так, купец из индусской касты марвари, кредитор и казначей Муршид Кули-хана, получил от него титул джагат сетх («банкир мира»).
Наваб поощрял торговлю, в частности с европейскими купцами, но был недоволен предоставлением им Фаррух Сийаром в 1717 г. права торговать беспошлинно по особым пропускам-дастакам и отказался от подчинения падишахскому фирману. Не позволял он англичанам также чеканить монету, что предусматривалось фирманом, поскольку монопольное право на чекан принадлежало джагат сетху.
Муршид Кули-хана на посту субадара сменил после его смерти (1727 г.) его зять Шуджа уд-Дин Мухаммад-хан, а затем — сын последнего Сарафраз-хан, против которого поднял мятеж фаворит Шуджи Аливерди-хан; он нанес поражение войскам Сарафраз-хана, который был убит. В 1740 г. Аливерди-хан был признан падишахом Мухаммад-шахом в качестве наваба Бенгалии.
Фактически независимое княжество возникло в Декане, в наместничестве Хайдарабад. Основателем его был выходец из рода бухарского вельможи, поступившего на службу к Аурангзебу, военачальник-авантюрист Камр уд-Дин Чин Килич-хан, ставший известным под титулом Низам уль-мульк («Устроитель государства»); поэтому Низам стало титулом правителей основанной им династии. На пост наместника шести могольских суба в Декане он был назначен впервые в 1713 г., но вскоре получил должность вазира империи и вернулся в Дели. Однако в 1723 г. ему удалось по собственной инициативе вернуться в Хайдарабад и отвоевать наместничество у своего преемника. Несколько лет, с 1736 по 1740 г., ему приходилось в качестве могольского военачальника воевать за пределами Хайдарабада против маратхов и иранского шаха Надира (1736–1747), захватившего в 1739 г. могольскую столицу Дели. Вновь вернувшись в 1743 г. в Хайдарабад, он присоединил к своим владениям Аркат и Тиручирапалли.
После его смерти (1748 г.) началась междоусобная борьба между его шестью сыновьями. Ставший низамом второй сын, Насир Джанг, столкнулся с противодействием еще одного претендента на власть — Музаффар Джанга, внука Килич-хана. В этой борьбе, окончившейся гибелью обоих соперников, деятельное участие принимали французы, пользовавшиеся большим влиянием при хайдарабадском дворе. Командующий французским отрядом генерал Бюсси в течение ряда лет (вплоть до 1758 г., когда он был отозван) являлся вершителем судеб в Хайдарабаде и поддерживал то одного, то другого претендента.
Серьезную опасность для Хайдарабада представляли маратхи. Нанеся ряд поражений его правителю, они обложили его владения чаутхом (букв. «одна четвертая»: имелась в виду четвертая часть всего исчисленного налога данного немаратхского округа или области). Однако победа афганцев над маратхами при Панипате в 1761 г. спасла Хайдарабад от разгрома. Впрочем, оправившиеся после Панипата маратхи нанесли в 1795 г. Хайдарабаду сокрушительное поражение.
Значительно усилились позиции наместника Гуджарата. Здесь, как и в Бенгалии и Ауде, широкое распространение получила система иджара. По свидетельству Али Мухаммад-хана, дивана Гуджарата и автора «Мират-и Ахмади» («Ахмадово зерцало»), практика дачи земель в иджара никогда не достигала таких масштабов, как при субадаре махарадже Аб-хай Сингхе (30-е годы XVIII в.), который передал в иджара купцам-баккалам из торговой касты марвари даже несколько округов из земель халиса. Откупщики-иджарадары обзаводились часто отрядами, используемыми для сбора налогов, и осуществляли, таким образом, определенные военные и административные функции. Имперская система административно-налогового управления была фактически парализована, так как передаваемые в иджара
