Субхан-Кули-хана. Последний не мог уже преодолеть сопротивление ни хивинцев, ни самаркандцев, ни бунтовавших в разных концах Мавераннахра и Балха узбекских племен и вынужден был обращаться к одним эмирам, дабы усмирить других. Набеги хивинцев, в конце концов, удалось все же прекратить. Не без влияния Бухары два хивинских хана были смещены местной знатью. Хива признала власть Субхан-Кули-хана, который и послал туда наместника. В Бадахшане, с его знаменитыми, приносящими хороший доход рубиновыми рудниками, также удалось посадить наместника. Но эти внешнеполитические успехи не изменили главного — внутреннего неустройства.
Последние годы правления Субхан-Кули-хана характеризуются чрезвычайным усилением знати узбекских племен, междоусобными войнами племен и крайним ослаблением ханской власти. Восстания племен против центральной власти и их междоусобная борьба вынуждали бухарского хана выступать против них то в Самарканде, то в Гиссаре, то в Термезе, то в Шахрисябзе. Нередко эти походы кончались поражением ханской армии, так как хан не обладал ни средствами, ни достаточным войском и обычно оказывался игрушкой в руках крупных эмиров, опиравшихся на военную силу своих племен.
После смерти Субхан-Кули-хана власть перешла в руки Убайдаллах-хана (1702–1711), последнего Джанида, делавшего попытки укрепить ханскую власть и пресечь своеволие крупных феодалов и племен.
Летописец Убайдаллах-хана Мир Мухаммад Амини Бухари неоднократно писал о вражде между ханом и эмирами: «Его благоуханные мысли отвернулись от эмиров и войска», последние же «тоже отвратили от монарха сердце, и в их умах возникло волнение», «очевидная немилость государя относительно эмиров и армии дошла до последней степени»; «намерение государя, с одной стороны, и эмиров и армии — с другой, оказались в вопиющем противоречии». Эти слова свидетельствуют, что хан вступил в открытую и острую борьбу со своими противниками. Опирался он на старую знать, чиновничество и те слои общества, которые были заинтересованы в стабильной обстановке для развития земледелия и торговли. Он привлекал к управлению «безродных» людей, сыновей ремесленников и торговцев, не связанных ни с эмирами племен, ни со старым чиновничеством и обязанных своим возвышением лишь ему, Убайдаллах-хану.
Целый комплекс мероприятий был направлен на пополнение пустой казны, без чего нельзя было собрать и содержать армию для борьбы с эмирами племен. Отменялись налоговые привилегии, продавалась государственная земля, улучшались условия для привлечения иноземных купцов (особенно из Индии). Не упущен был даже такой способ пополнения казны: узбекским эмирам и знати регулярно подносили от хана «подарки» (например, халаты), но за каждый «подарок» взимали плату в десятикратном размере.
Убайдаллах-хан (в отличие от своих предшественников) сначала не использовал монетный чекан как источник доходов (путем снижения на 5-10 % пробы серебра). Даже наоборот, он укрепил положение серебряной танга, повысив содержание серебра в ней до 35 %. Зато в решительный момент, когда в казну разными способами собрали много денег, сумму эту решили сразу учетверить: тайно из каждой танга отчеканили четыре (по 9 % серебра), а потом приравняли их курс. Но такая реформа потерпела крах: в Бухаре прекратилась торговля, простой народ поднял восстание, курс новых танга пришлось уменьшить наполовину, «учетверенное» вливание в казну не состоялось, а многие сторонники хана стали его противниками.
В конце концов, эмиры организовали заговор и убили Убайдаллах-хана. Следующий Джанид, Абул-Файз-хан, был лишь номинальным властителем, а государством управлял всесильный временщик Мухаммад Хаким-бий из племени мангыт. Даже чины и должности распределялись без ведома Абул-Файза. Раздробленность достигла таких размеров, что единое государство фактически перестало существовать, распавшись на многие, почти независимые владения. Так, в Фергане один из эмиров племени минг, Шахрух-бий, основал самостоятельное владение. То же произошло в Балхе и Бадахшане.
В период ослабления Джанидского государства в Иране престол захватил Надир-шах. Он не только укрепил свое государство, но и расширил его, дойдя на востоке до г. Дели. Его сын в это же время захватил принадлежавшие раньше Джанидам области по левому берегу Амударьи, затем Балх. В 1740 г. Надир-шах вступил в Мавераннахр. Сначала на его сторону перешли некоторые вельможи, а затем и Абул-Файз-хан с придворными выехал ему навстречу, без сопротивления подчинившись завоевателю. Надир-шах сохранил Абул-Файзу престол и даже породнился с ним. Но фактическую власть он закрепил за Мухаммад Хаким-бием.
После смерти последнего власть перешла к его сыну Мухаммад Рахим-бию, который при поддержке Надир-шаха начал успешную борьбу с мятежными феодалами, а затем, убив Абул-Файза, в 1753 г. вступил на ханский престол. Формально династия Джанидов просуществовала до 1785 г. Последним ханом этой династии был Абул-Гази. Междоусобные войны и вторжения извне пагубным образом отражались на хозяйстве. Особенно разорялись города, которые захватывали противники. Набеги кочевников и хивинских отрядов носили откровенно грабительский характер. В центре борьбы оказались Балх с его областью и долина Зеравшана. Сельское и городское хозяйство этих территорий было разорено. Население обрекалось на длительный голод. Массы крестьян бежали в города, бросая свое хозяйство и превращаясь в нищих.
Из городов, наиболее часто страдавших от осад и грабежей, население бежало на окраины государства, где было более спокойно.
В середине XVII в. Самаркандская область находилась еще в цветущем состоянии. А во второй половине столетия там разразился такой страшный голод, что последствия его, по свидетельству источников, сказывались в течение двадцати лет. Многие бежали, оставляя насиженные места.
Во второй половине XVII в. была сильно разорена Балхская область, которую сначала «законно» грабил ее правитель, потом — завоеватели-моголы, а затем продолжали разорять воюющие между собой члены династии.
Различные источники рисуют картину бедственного состояния, до которого были доведены сельское хозяйство и крупнейшие города Средней Азии позднее, в первой половине XVIII в.
По свидетельству Флорио Беневени (1722 г.), все окрестности Бухары были разграблены, и в городе начался невероятный голод. Восставший против хана феодал «ни одну деревню в целости не покинул, все разграбил и утащил. Окромя того, город так оскудел провиянтами и иными запасами, что простой народ принужден был детей своих продавать и тем кормиться, а другие и с голоду померли». По словам Мухаммада Йакуба, «в течение семилетних беспрерывных набегов [кочевники] разоряли земледельческие районы, расположенные между Самаркандом и Бухарой. В Мавераннахре наступил (небывалый) голод… повсюду люди, покинув родные места, разбрелись в разные стороны. В Бухаре осталось два гузара [квартала] жителей; в Самарканде ни одной живой души не осталось».
В первой половине XVIII в. более всего пострадала Самаркандская область, и особенно Самарканд, почти совершенно опустевший. Небольшое число жителей осталось лишь в цитадели. Однако некоторые области и города, не ставшие ареной постоянных междоусобиц, не только не пострадали, но даже достигли известного процветания, особенно второстепенные и окраинные города, население которых увеличилось за счет беженцев из центра. Их рост, начавшийся именно в рассматриваемое время, стал еще более заметным
