Кенн стушевался, и голова его провалилась в костлявые плечи.
— Марин, Марин, — запротестовал он, — я им ничего такого не говорил. Ну разве помянул мимоходом, что у Брана есть книжки. — Он прятал глаза, не желая встречаться с женой мэра взглядом, но продолжал гнуть свое:
— А вот о нем, — кровельщик указал на Перрина, — я намерен поговорить на Совете. Пока он здесь, всей деревне грозит опасность. Коли Белоплащники прознают, что вы его прячете, не миновать беды.
— Это дело Круга Женщин, — заявила Марин, накидывая на плечи шаль и глядя Кенну прямо в глаза. Он что-то протестующе залепетал, но она не дала ему вставить слово:
— Это дело Круга Женщин, Кенн Буйе. И если ты думаешь, что я не права, если считаешь — меня! — лгуньей, иди мели языком. Но смотри, как бы не пришлось пожалеть. Дела Круга Женщин не касаются никого, включая и Совет…
— Круг не имеет права вмешиваться в дела Совета! — воскликнул Буйе.
— …и смотри, как бы жена не отправила тебя спать в амбар и есть из одной кормушки с коровами. Думаешь, Совет важнее, чем Круг? Ну так я попрошу Дейз Конгар вправить тебе мозги.
Кенн вздрогнул. Ему вовсе не хотелось иметь дело с Дейз. Деревенская Мудрая вполне могла заставить его подавиться собственными россказнями. Во всем Эмондовом Лугу сравниться с Дейз дородством могла только Элсбет Лухан, и нрав у новой Мудрой был вспыльчивый и упрямый. Уж не тщедушному Кенну с ней спорить.
Перрину трудно было представить себе Дейз в качестве Мудрой. Он подумал, что Найнив станет худо, когда она узнает, кем ее заменили. Сама-то Найнив считала, что умеет улаживать все по-хорошему.
— Не серчай, Марин, — примирительным тоном пробормотал Кенн. — Хочешь, чтобы я держал язык за зубами, — и ладно. Но имей в виду — Круга ли это дело, Совета ли, но ты можешь навлечь на всех нас беду. Чада Света никому спуску не дадут.
Марин приподняла брови, и Кенн, ворча что-то себе под нос, поплелся прочь со двора.
— Здорово, — восхитилась Фэйли. — Хотела бы я хоть вполовину так ловко управляться с Перрином, как вы с мастером ал’Виром и этим малым. — И она улыбнулась Перрину, давая понять, что это шутка. Во всяком случае, ему хотелось так думать.
— Надо знать, когда их окоротить, — рассеянно отозвалась Марин, — а когда и дать поблажку. Если дело не очень важное, пусть поступают, как им в голову взбредет, зато будут сговорчивее в серьезных вопросах. — Насупив брови, она бросила взгляд вслед Кенну и, не особо задумываясь о своих словах, добавила:
— А кое-кого из них не мешало бы стреножить да поставить в стойло.
Перрин дернулся. По его мнению, в такого рода советах Фэйли отнюдь не нуждалась.
— Как вы думаете, госпожа ал’Вир, будет он молчать?
Поколебавшись, она ответила:
— Думаю, да. Конечно, Кенн уродился пустомелей и с годами становится все хуже, но все же он не такой, как Хари Коплин. — Но уверенности в ее голосе не было.
— Нам лучше поторопиться, — заявил Перрин.
Возражений не последовало. Солнце стояло выше, чем он предполагал. Уже минул полдень, а значит, деревенский люд в большинстве своем сидит дома и обедает. Правда, мальчишки, пасшие овец и коров на придорожных лугах, перекусывали тем, что прихватили с собой, но когда человек занят едой, он не больно-то глазеет по сторонам. И все же Лойал, несмотря на надвинутый капюшон, привлекал внимание. Сидя верхом на Ходоке, Перрин едва достигал макушкой ему до груди. Издалека могло показаться, что взрослого всадника в плаще с капюшоном сопровождают двое детишек верхом на пони. Во всяком случае Перрин надеялся, что именно так о них и подумают. Необходимо по возможности избежать толков и пересудов. Только бы Кенн не проболтался.
Он и сам надвинул поглубже капюшон. Конечно, и это может привлечь внимание, но вдруг кто-нибудь заметит его бороду и поймет, что он вовсе не ребенок. Хорошо еще, день выдался не слишком жарким. После Тира здешнее лето казалось ранней весной.
Ему не составило труда найти дуб с расщепленным надвое могучим стволом. Поскольку прямо через деревню идти было ближе, чем окольными путями, госпожа ал’Вир уже поджидала их там, нетерпеливо теребя шаль. Здесь же под дубом, на устилавших землю прошлогодних листьях, сидели на корточках Девы и Гаул. Перрин не сомневался, что они пробрались сюда незамеченными. Он жалел, что сам не обладает таким умением. Ему удавалось неплохо прятаться в лесу, но айильцам было все едино — что лес, что поле, что город. Если они того не хотят, заметить их почти невозможно.
Госпожа ал’Вир настояла на том, чтобы остаток пути они проделали вместе, утверждая, что тропа слишком заросла, чтобы ехать по ней верхом. Перрин не был с этим согласен, но все же спешился. Не очень-то удобно сидеть в седле, когда остальные бредут на своих двоих.
Нужно будет сперва взглянуть на лагерь Белоплащников у Сторожевого Холма, размышлял он на ходу, а потом решать, как выручить госпожу Лухан и прочих. И где, хотелось бы знать, прячутся Тэм с Абеллом? Ни Бран, ни госпожа ал’Вир ничего не сказали, — может, им это и вправду неизвестно? Если Тэм и Абелл не смогли сами освободить пленников, надо полагать, эта задача не из простых. Но ничего, он постарается с ней справиться. А уж потом займется троллоками.
Жители деревни давным-давно не хаживали этим путем, и тропа совсем заросла. Разве что подлесок под высокими деревьями был повыше и погуще, чем на ее месте. Лойал что-то одобрительно бормотал при виде исполинских дубов, высоченных елей и пышного болотного мирта. Порой с ветвей доносилось пение малиновки или голосок пересмешника, а раз Перрин учуял охотившуюся в кустах лисицу.
Неожиданно он уловил запах человека — мгновение назад его не было — и услышал слабый шорох. Айильцы напряглись и припали к земле с копьями на изготовку. Перрин потянулся к колчану.
— Успокойтесь, — настойчивым голосом потребовала госпожа ал’Вир. — Пожалуйста, успокойтесь.
Из зарослей появились двое мужчин; один, тот, что слева, — высокий, стройный и смуглый, второй коренастый, с проседью в волосах. Оба держали в руках натянутые луки с наложенными на тетивы стрелами. На бедре у каждого висел меч. Плащи их сливались с окружающей листвой.
— Стражи! — воскликнул Перрин. — Почему вы не сказали нам, что здесь Айз Седай, госпожа ал’Вир? И мастер Бран о них не обмолвился. Почему?
— Потому что он ничего не знал, — торопливо пояснила она. — Я не лгала, когда говорила, что это дело Круга Женщин. — Марин обернулась к Стражам. Ни один из них не опустил лука. — Томас, Айвон, вы меня знаете. Опустите луки. Разве я могла бы привести сюда врагов?
— Огир, — промолвил седовласый Страж, — айильцы и желтоглазый парень — конечно же, тот, за которым охотятся Белоплащники. А с ними еще и сердитая девица с ножом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
