— Потому что он ничего не знал, — торопливо пояснила она. — Я не лгала, когда говорила, что это дело Круга Женщин. — Марин обернулась к Стражам. Ни один из них не опустил лука. — Томас, Айвон, вы меня знаете. Опустите луки. Разве я могла бы привести сюда врагов?
— Огир, — промолвил седовласый Страж, — айильцы и желтоглазый парень — конечно же, тот, за которым охотятся Белоплащники. А с ними еще и сердитая девица с ножом.
Перрин покосился на Фэйли — та действительно держала наготове метательный нож. На сей раз он был с ней согласен. Пусть они и Стражи, но луки у них натянуты, а лица словно высечены из камня. Гаул и Девы, кажется, тоже были готовы начать танец копий, даже не закрыв лица.
— Странная компания, госпожа ал’Вир, — продолжал старший из Стражей. — Айвон, посмотрим?
Смуглый воин кивнул и исчез в густом подлеске. Просто слился с ним, Перрин даже не уловил движения. Стражи умели перемещаться, как сама смерть.
— Так вот что вы имели в виду, говоря, что это дело Круга Женщин, — промолвил Перрин. — Я понимаю, что, коли Коплины или Конгары прослышат про Айз Седай, жди беды, и потому от них такое надо держать в секрете. Но зачем скрывать это от мэра? И от нас?
— Зачем, зачем! — с нескрываемым раздражением отозвалась госпожа ал’Вир. — Да затем, что так мы уговорились. — Похоже, злилась она в равной мере и на Перрина, и на Стража, все еще державшего их на прицеле, а возможно, отчасти и на Айз Седай. — Они находились в Сторожевом Холме, когда нагрянули Белоплащники. Никто о них не знал и не знает, кроме Круга Женщин, и Круг поручил мне их укрыть. А чем меньше народу знает секрет, тем надежнее он хранится. О Свет, я знаю пару женщин, которые перестали делить ложе со своими мужьями, боясь проговориться во сне. Мы уговорились хранить тайну.
— Так почему же ты передумала? — сурово вопросил Страж.
— По причинам, которые нахожу вескими и основательными, Томас. — По тому, как нервно она теребила шаль, Перрин понял — ей очень хотелось, чтобы и Круг, и Айз Седай с ней согласились. Он слышал, что по отношению друг к другу члены Круга проявляют большую строгость, чем к остальным жителям деревни. — А где тебя лучше всего укрыть, Перрин, как не у Айз Седай? Ведь ты с одной из них бежал, а стало быть, вовсе их не боишься. И… ладно, скоро сам все узнаешь. А пока просто доверься мне.
— Айз Седай бывают разные, — сказал ей Перрин. Впрочем, те из них, кого он считал худшими из всех, не бывали связаны со Стражами. Красные Айя вообще предпочитали не иметь дела с мужчинами.
Взгляд темных глаз Томаса был неколебимо тверд. Они могли попытаться броситься на него или, наоборот, уйти восвояси, но Перрин знал: Страж всадит стрелу в первого сделавшего то, что придется ему не по нраву, и стрел у него достаточно. Гаул и Девы, судя по всему, понимали это не хуже его: они готовы были мгновенно ответить на атаку, но держались так, будто намеревались стоять здесь до скончания века. Перрин погладил Фэйли по плечу.
— Все будет хорошо, — сказал он.
— Само собой, — ответила девушка. Нож она уже спрятала. — Как госпожа ал’Вир говорит, так и будет. Уж на нее-то можно положиться.
Перрин искренне надеялся, что она не ошиблась. Он уже не был таким доверчивым, как прежде. Насколько можно полагаться на этих Айз Седай? И даже на Марин ал’Вир. Но, с другой стороны, Айз Седай могут помочь управиться с троллоками. Одного нельзя забывать: Айз Седай, что бы они ни делали, руководствуются лишь собственными соображениями. Для него Двуречье — родной дом, а для них, возможно, всего лишь камушек на игровой доске. Однако Фэйли и Марин ал’Вир, кажется, вполне доверяют друг другу.
Гаул и Девы выжидали. Кажется, другого выхода у него нет.
Глава 31. Заверения
Айвон вернулся через несколько минут.
— Вы можете идти, госпожа ал’Вир, — коротко сказал он и снова скрылся в кустах. Исчез и Томас — даже листок не шелохнулся.
— Хороши, — пробормотал Гаул, с подозрением озираясь по сторонам.
— Здесь и ребенок мог бы спрятаться, — пренебрежительно бросила Чиад, похлопав по ветке красницы. За подлеском, однако, она следила не менее внимательно, чем Гаул.
Ни Гаул, ни Девы, кажется, совсем не стремились идти дальше. Не то чтобы они выказывали нежелание, и уж конечно же не боялись — но явно не стремились. Перрин решил, что когда-нибудь непременно выяснит, какие же чувства испытывают айильцы к Айз Седай. Когда-нибудь. Сегодня его и самого не очень-то тянуло вперед.
— Ну, пойдем познакомимся с этими вашими Айз Седай, — хрипло сказал он госпоже ал’Вир.
Старая лечебница оказалась еще более ветхой, чем ему помнилось: стены скособочены, половины крыши как не бывало, а посреди одной из комнат выросло здоровенное, в добрых сорок футов, дерево сургам.
Густая сеть вьюна и дикого винограда оплетала стены и покрывала уцелевшую кровлю. Перрину подумалось, что, пожалуй, только эта растительность и не дает зданию рухнуть. Однако дверь была расчищена, и из-за нее он учуял слабый запах бобов и ветчины, но — странное дело — ничего похожего на дымок костра.
Привязав лошадей к нижним ветвям деревьев, они следом за Марин ал’Вир вошли в дом. Заросшие лозой окна пропускали лишь тусклый свет. В просторной передней не было никакой мебели, а по углам сохранились, видимо, не замеченные во время наспех сделанной уборки паутина и пыль. На полу лежали четыре скатанных одеяла, а седла, седельные сумы и аккуратно увязанные тюки были прислонены к стене. Чайник на каменной плите пофыркивал, несмотря на отсутствие каких-либо признаков огня. Две Айз Седай уже дожидались гостей. Марин ал’Вир присела и принялась сбивчиво объяснять, в чем дело.
Перрин оперся подбородком о лук. Обеих Айз Седай он знал. Верин Матвин была пухлой женщиной с квадратным лицом. Хотя щеки ее были гладкими, как и у всех Айз Седай, в каштановых волосах пробивалась седина. Она принадлежала к Коричневой Айя и, как все Коричневые сестры, большую часть жизни посвятила поискам знания — как древнего, давно позабытого, так и нового. Однако порой ее темные глаза приобретали какое-то туманное, мечтательное выражение — как сейчас, когда она, глядя мимо Марин, сверлила ими Перрина. Лишь две Айз Седай помимо Морейн знали о Ранде, и Верин была одной из них. Перрин подозревал, что и о нем самом ей известно немало, хотя она и не подает виду. Ее отсутствующий взгляд был обманчив — она все примечала, оценивала, взвешивала и учитывала. С ней надо быть настороже.
С другой — смуглой стройной женщиной в темно-зеленом шелковом дорожном наряде, разительно отличавшемся от непритязательного, запачканного чернилами платья Верин, — он не был знаком и видел ее прежде всего один раз. Насколько он помнил, Аланна Мосвани была Из Зеленой Айя. Красивая женщина, с длинными черными волосами и проницательными темными глазами. Она слушала Марин, но ее испытующий взгляд тоже был устремлен на юношу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
