укрепленных под потолком. Луч моего фонарика остановился на куклах, одетых в один и тот же наряд.
Белинда, забыв о своей основной задаче — охране тылов, снова схватила меня за руку.
— Здесь так жутко! Они, как живые, следят за нами.
Потом она посмотрела на кукол, освещенных моим фонариком, и прошептала:
— А эти вообще какие-то особенные.
— Можете говорить обычным голосом. Хоть они и смотрят на вас, но абсолютно уверен, что они вас не слышат. А в куклах, на которые вы обратили внимание, нет ничего особенного. Эти куклы с острова Хайлер в заливе Зейдер-Зе. Экономка Ван Гелъдера, толстая старая ведьма, потерявшая где-то свою метлу, одевается точно так же.
— Да?
— Да, хотя представить ее в таком ярком наряде довольно трудно. На кукле Труди точно такой же костюм.
— Вы говорите о той больной девушке?
— Да.
— В этом доме тоже есть что-то болезненное.— Белинда снова отпустила мою руку и заняла свой пост за моей спиной. Через несколько секунд я услышал какой-то странный звук, словно у Белинды перехватило дыхание. Обернувшись, я увидел, что она стоит в четырех футах от меня, повернувшись спиной. И вдруг она молча стала медленно отступать назад. Белинда явно всматривалась туда, куда был направлен луч ее фонарика, протягивая ко мне свободную руку.
Я взял ее за руку, но даже когда она оказалась совсем близко от меня, то и тогда не повернула головы.
Потом я услышал испуганный шепот:
— Там кто-то есть... Кто-то следит за нами!
Я взглянул туда, где остановился луч ее фонарика, но никого, не увидел. Сжав ее руку, чтобы привлечь внимание, я вопросительно посмотрел на нее.
— Там правда кто-то есть! — взволнованно прошептала Белинда, и ее глаза расширились от ужаса.— Я видела их.
— Их?
— Да. Глаза... чьи-то глаза...
Сомнений не было: Белинда говорила правду. Возможно, у девушки было богатое воображение, но, пройдя отличную. подготовку, она, ведя наблюдение, не давала ему воли.
Неосторожно подняв свой фонарик, я ослепил ее. Она инстинктивно закрыла лицо руками, я перевел луч фонарика туда, куда она указывала.
Глаз я не увидел, но заметил, что две висящие рядом куклы слегка покачиваются. Это движение было почти неуловимым, но я все же заметил его. Сквозняки исключались. Воздух застыл в полной неподвижности.
Я снова сжал ее руку.
— Вам померещилось, Белинда.
— Я их видела! Страшные, пронзительные глаза! Клянусь богом, я их видела!
Она повернула ко мне испуганное лицо, решив, что я пытаюсь ее успокоить. Так оно и было.
— Я верю вам, Белинда, верю!
— Тогда почему вы бездействуете?
— Как раз собирался действовать. Надо проваливать из этого проклятого дома.
Я в последний раз не спеша обвел фонариком помещение и спокойно взял Белинду за руку.
— Тут нет ничего интересного, да и наше пребывание здесь слишком затянулось. Глоток спиртного самым лучшим образом повлияет на ваши нервы.
На лице девушки отразилась целая гамма чувств: волнение, недоверие... и облегчение. Однако все эти чувства постепенно вытеснил гнев — она решила, будто я только делаю вид, что поверил ей, и успокаиваю ее как ребенка.
— Но я же говорю вам...
— Не надо. Успокойтесь,— я приложил палец к ее губам.— Молчите и помните, что шефу всегда виднее!
Белинда была слишком молода, чтобы бурные эмоции стали причиной инсульта, хотя на какое-то время она лишилась дара речи. С яростью взглянув на меня, она молча стала спускаться вниз, но ее слишком выпрямленная спина говорила о возмущений. Спускаясь следом за ней, я чувствовал, что с моей спиной творится что-то неладное: по ней бегали мурашки. Это странное и неприятное ощущение не покидало меня, пока мы не вышли из склада и за нами не захлопнулась дверь.
Мы быстро шли по улице, но Белинда, всем своим видом подчеркивая, что затаила обиду, держалась в трех футах от меня.
— Отступление — это еще не капитуляция! — сказал я.
Но девушка так злилась, что эта простая истина не дошла до нее.
— Лучше не заговаривайте со мной,— резко сказала ока.
Мы в полном молчании дошли до первого кабачка в районе порта — грязной забегаловки с весьма странным названием «Кошка о девяти хвостах». Возможно, этот притон когда-то посещали моряки британского флота.
Я взял Белинду под руку, и мы вошли внутрь. Она не казалась восхищенной, но и сопротивления не оказывала. Это все, что можно было сказать о ней. Несколько моряков, видимо, считающих это заведение своей личной собственностью, встретили нас косыми взглядами. Наверное, я выглядел довольно мрачно, потому что моряки тут же демонстративно отвернулись.
Я усадил Белинду за маленький столик, поверхности которого мыло и вода не касались с незапамятных времен.
— Я буду пить виски. А вы?
— Тоже! — сухо ответила она.
— Но вы же не пьете виски!
— Сегодня я буду пить виски.
Белинда поднесла ко рту полстакана неразбавленного виски, сделала один глоток и закашлялась. Она так задыхалась и кашляла, что я вынужден был похлопать ее по спине.
— Уберите руку! — прошептала Белинда.
Я убрал.
— Мне кажется, господин майор, что я больше не смогу работать с вами,— сказала она, как только немного отдышалась.
— Очень жаль.
— Я не могу работать с теми, кто мне не доверяет. Вы обращаетесь с нами, как с детьми! Даже хуже — как с марионетками!
— Я не считаю вас ни тем, ни другим,— примирительно сказал я. Это была истинная правда.
— «Я верю вам, Белинда»,— злобно передразнила она.— Нет, вы не верите мне! Совсем не верите!
— Но, клянусь, я верю Белинде! — воскликнул я.— И мне далеко не безразлично, что с ней случится. Именно поэтому я и увел Белинду из этого дома.
— Верите? Тогда почему вы...
— Вы правы. За куклами кто-то прятался. Я видел, что две куклы слегка покачивались. Кто-то был там и наблюдал за нами, чтобы убедиться в том, что мы ничего не нашли. Этот человек не хотел убивать нас. В противном случае он выстрелил бы нам в спину, когда мы спускались с лестницы. Если бы я послушался вас и отправился на его поиски, он пристрелил бы меня из своего укрытия, прежде чем я успел бы глазом моргнуть. Потом, желая избавиться от свидетельницы, он убил бы и вас. Вы еще слишком молоды, чтобы умереть! Если бы я был там один, то
