– О чем ты, Башит? – не понял Пенрод. – Куда сбежала?
– А кто ее знает, эфенди! Ночью взяла своего мула и сбежала. Аль-Сахави погнался за ней, но она ушла на шесть часов раньше, так что вряд ли он догонит ее до полуночи.
– К тому времени «Сингапур» уже уйдет в открытое море, – проворчал Пенрод и пошел искать Эмбер.
– Мы с Саффрон легли спать, и я сразу уснула, – пояснила та. – А когда проснулась, уже рассвело, а Саффрон на месте не оказалось. Она убежала, даже не попрощавшись со мной.
Пенрод пристально посмотрел на нее, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки лукавства, но лицо Эмбер оставалось невозмутимым. Вчера вечером он проходил мимо палатки и слышал, как сестры о чем-то шептались. Он точно помнил, что это было далеко за полночь, поскольку посмотрел на карманные часы, перед тем как затушить лампу.
– Придется отплыть без нее, – заключил Пенрод. – Мы просто не имеем права пропускать этот рейс, поскольку следующий будет бог знает когда. Разумеется, я попытаюсь уговорить капитана дождаться, когда вернется Саффрон. – Он снова посмотрел на Эмбер и встретил ее ангельскую улыбку.
Уже находясь на великолепной палубе «Сингапура», Пенрод не отрывал глаз от позаимствованного у капитана судна бинокля, стараясь разглядеть Саффрон на последней шлюпке, отплывшей с берега к пароходу.
– Черт бы ее побрал! – гневно проворчал он. – Так и не появилась!
Как только он опустил бинокль, к нему спустился третий помощник капитана и сообщил, что задержать отправку судна невозможно, поскольку при нарушении графика их просто не пропустят через Суэцкий канал. В этот момент раздался громкий сигнал пароходной сирены, и матросы стали убирать трап, а чуть позже загрохотали поднимающие якорь цепи.
– Ну что ж, мисс Эмбер Бенбрук, – мрачно сказал Пенрод, – думаю, теперь вы можете сообщить мне всю правду. Что задумала ваша драгоценная сестричка?
– Полагаю, все предельно ясно, капитан Баллантайн, – хмыкнула та, пожав плечами. – Даже для самого глупого человека.
– И тем не менее я буду крайне признателен, если вы объясните мне суть дела.
– Моя сестра влюбилась в мистера Кортни и не хочет покидать его. Боюсь, мы лишились удовольствия совершить вместе с ней это чудесное морское путешествие. Вам придется довольствоваться только моим обществом.
«Эта перспектива меня не слишком расстроила», – подумал Пенрод, но попытался скрыть от нее удовлетворение подобным поворотом.
Следы мула, на котором уехала Саффрон, вели по тому же маршруту, каким они прибыли в порт Джибути, иногда пересекаясь с другими следами. Она не пыталась их скрыть или сбить с толку возможных преследователей. Вскоре Райдер понял, что быстро догоняет ее, но увидел только к полудню следующего дня. Он пустил лошадь в галоп и громко закричал, чтобы Саффрон остановилась. Мул действительно встал, но девушка даже не повернулась к нему. И только приблизившись, Райдер увидел, что это не Саффрон, а один из слуг, который присматривал за лагерем и готовил дрова для костра.
– Соломон, что ты тут делаешь, черт возьми?! – недоуменно воскликнул Райдер. – Куда ты едешь на муле Филфил?
– Филфил дала мне талер Марии Терезии и приказала вернуться в Энтото и привезти ей коробку, которую она там забыла, – гордо объяснил слуга, преисполненный важности от столь ответственного задания.
– А где она сейчас?
– Сейчас? Я не знаю, эфенди, – ответил Соломон и озадаченно почесал нос. – Разве юная госпожа не в Джибути?
Когда Райдер снова вернулся в порт, причал, где стоял на якоре «Сингапур», был уже пуст, а на горизонте в небо поднималась тонкая струйка дыма. Райдер ворвался в лагерь и закричал Башиту:
– Где Филфил?
Тот помолчал, плотно сжав губы, а потом кивнул в сторону палатки.
Райдер спешился и вбежал туда, остановившись на пороге.
– Ах вот ты где, беглянка!
Саффрон сидела на постели, скрестив под собой босые ноги и скрыв лицо под широкими и изрядно помятыми полями шляпы, явно довольная собой.
– Ну и что ты можешь сказать в свое оправдание? – наступал Райдер.
– Только одно: ты – моя собака, а я – твоя блоха. Можешь выковыривать меня сколько угодно, Райдер Кортни, но все равно не избавишься…
Только когда они проехали больше половины пути обратно в Энтото, Райдер отошел от шока и понял, как безумно счастлив, что Саффрон осталась с ним, а не уплыла на «Сингапуре» в Англию.
– И что же мне с тобой теперь делать? – задумчиво произнес он. – Скорее всего меня арестуют за соблазнение малолетних. Я даже не знаю, с какого возраста заключаются браки в Абиссинии.
– С четырнадцати, – без тени сомнения ответила Саффрон. – Я спрашивала у императрицы еще до отъезда из Энтото. И вообще все это ерунда. Ей самой было всего тринадцать, когда она вышла замуж за императора.
– А еще что ты у нее узнала? – полюбопытствовал он.
– А то, что императрица согласна благословить наш союз, если ты все-таки осмелишься жениться на мне. Ну, что скажешь?
– Вообще-то я никогда не думал об этом, но раз уж ты сама заговорила, не могу сказать, что это худшее предложение в моей жизни. – Он наклонился, подхватил ее под руки, одним движением перетащил на свою лошадь и крепко поцеловал в губы.
Саффрон, придерживая одной рукой широкополую шляпу, второй обняла его за шею и одарила ответным поцелуем, но гораздо более страстным. Через минуту она оторвалась от него, с трудом переведя дыхание:
– О, ты замечательный! Ты даже представить себе не можешь, как долго я ждала этого момента. Намного лучше, чем я ожидала. Давай попробуем еще раз?
– Прекрасная идея, – согласился Райдер.
Императрица была великолепна. Она сидела в первом ряду христианской кафедральной церкви Энтото с императором и сияла как поднимающееся над горизонтом солнце. Платье, сшитое для нее Саффрон, делало ее похожей на большой шоколадный пирог, посыпанный сахарной пудрой.
Точно так же леди Пакер затмевала сэра Гарольда Пакера, рыцаря-командора Майкла и Джорджа, посла Ее Величества, выдававшего замуж свою соотечественницу Саффрон Бенбрук. Он был в парадной форме и шляпе с золотым шитьем и белыми перьями. Жених заметно волновался, в высшей степени элегантный в своем черном фраке и с ярко сверкающей Звездой ордена Соломона и Иудеи на груди. А возглавлял свадебную церемонию сам епископ Абиссинии.
Для такого случая Саффрон сшила себе белоснежное платье, а когда шла к нему в ослепительном наряде истинной девственницы под руку с сэром Гарольдом, Райдер восхищенно смотрел на нее. Когда они покинули церковь уже в качестве мужа и жены, абиссинские войска салютовали им девятью артиллерийскими залпами. При этом одна из древних пушек, чрезмерно заряженная, взорвалась, как огромный фейерверк, но, к счастью, никто не пострадал, а епископ объявил это пророческим знамением. Император приказал угостить всех жителей столицы местным алкогольным напитком, и по всему городу до поздней ночи разносились здравицы молодоженам.
