Через некоторое время выяснилось, что оценка Харди была слишком осторожной. За несколько месяцев до Рождества книга воспоминаний «Рабыни Махди» взбудоражила всю страну. В книжном магазине Хэтчарда, что на Пиккадилли, она не лежала на полках дольше одного часа. Покупатели расхватывали ее за несколько минут, передавая затем из рук в руки.
А в палате общин оппозиция использовала книгу в качестве сильнейшего аргумента, чтобы свергнуть правительство. История о том, как министры мистера Гладстона бросили бедного Китайца Гордона на произвол судьбы, вызвала возмущение обывателей, требуя справедливости. Этому во многом способствовали рисунки непосредственной свидетельницы трагедии Саффрон Бенбрук. Сцена убийства прославленного генерала помещалась на первой странице книги и усиливала всеобщий интерес. В передовой статье «Таймс» отмечалось, что при виде этой сцены рыдали не только женщины, но и многие крепкие мужчины не могли сдержать слез. Британский народ пытался забыть унижение, нанесенное ему этим сумасшедшим Махди, но теперь почти затянувшиеся раны вновь стали кровоточить, уязвляя национальное самолюбие. По всей стране прокатилась волна возмущения и вновь усилились требования оккупировать Судан. А воспоминания продавались и продавались.
Эмбер и Пенрода приглашали во все знатные дома и постоянно окружали многочисленные почитатели и поклонники. Лондонские кучера приветствовали их по имени, а совершенно незнакомые люди останавливали на Пиккадилли и в Гайд-парке, чтобы выразить свое сочувствие. Издатели передавали им сотни писем от читателей, среди которых оказалось и короткое поздравление от сирдара Китченера из Каира.
– Это не повредит моей новой карьере, – сообщил Пенрод Эмбер, когда они ехали в карете по Роттен-роу.
Книга воспоминаний разошлась по стране тиражом в четверть миллиона экземпляров за первые шесть недель, а печатные станки продолжали работать круглые сутки, выпуская все новые копии. Типография просто не справлялась с нагрузкой, и нью-йоркское издательство «Путнам» подготовило американский вариант книги, тем самым подстегнув интерес даже тех читателей, которые никогда в жизни не слышали о существовании Судана. Вскоре воспоминания «Рабыни Махди» превзошли по количеству проданных экземпляров знаменитую книгу мистера Стэнли о приключениях доктора Ливингстона.
Французы, верные национальному характеру, добавили к парижскому изданию свои замечательные иллюстрации. Ребекку Бенбрук изобразили в этом издании в платье, разорванном ужасным Махди при попытке надругаться над ее маленькой сестрой Эмбер. Ее обнаженная грудь должна была свидетельствовать об ужасной участи невинной женщины, которая хуже смерти. Книги французского издательства быстро пересекли пролив и стали продаваться по бешеным ценам на улицах Сохо. Даже после уплаты подоходного налога, который составлял шесть пенсов за каждый фунт, к Рождеству доход достиг двухсот тысяч фунтов. По предложению Пенрода Эмбер приказала мистеру Харди поместить все эти деньги в трастовый фонд, разделив между сестрами.
Рождество Пенрод и Эмбер провели в поместье Клеркасл. Они гуляли и катались на лошадях, а когда сэр Питер пригласил гостей на фазанью охоту, Эмбер поразила всех меткостью стрельбы. Благодаря продолжительным тренировкам с отцом она превзошла всех других охотников, и главный егерь лично поздравил ее с успехом и даже приподнял шляпу в знак уважения:
– Нам было очень приятно наблюдать за вашей стрельбой, мисс Эмбер.
Январь наступил слишком быстро. Пенрод стал готовиться к отъезду в Каир, к месту своей новой службы, а Эмбер собиралась проводить его вместе с женой Питера до самого порта. Всю прошедшую неделю она провела в магазинах, с помощью Джейн пытаясь обеспечить Пенрода всем необходимым. Разумеется, сейчас Эмбер могла не обращать внимания на цены. Она купила себе серый жакет, отороченный мехом, новую юбку и модную кофту. На ногах у нее были дорогие ботинки с металлическими застежками, которые поблескивали из-под развевающейся при ходьбе юбки. А в качестве украшения она надела роскошные янтарные бусы, которые он подарил ей еще в Галлабате.
– Когда мы теперь увидимся? – спросила Эмбер, с трудом удерживая наворачивающиеся на глаза слезы.
– Пока не могу сказать ничего определенного, – уклончиво ответил Пенрод, давно уже решивший ни при каких обстоятельствах не лгать ей за исключением, может быть, самых крайних случаев. Когда по щекам Эмбер покатились первые слезинки, он поспешил успокоить ее: – Может быть, вы с Джейн приедете ко мне в Каир, когда тебе исполнится шестнадцать? Джейн никогда там не бывала, и ты могла бы показать ей пирамиды.
– О, как здорово! Поедем, Джейн? Пожалуйста!
– Я поговорю с мужем, – пообещала та. Джейн была не намного старше Эмбер, и они успели подружиться и сблизиться, словно сестры. – Думаю, Питер не станет возражать. Тем более что начнется сенокос и он будет слишком занят, чтобы скучать по мне.
Сэм Адамс специально приехал из Каира в Александрию, чтобы встретить Пенрода, и восторженно отозвался о книге воспоминаний:
– Мы все ее прочитали. Сирдар доволен, словно кот, которому предложили блюдце сметаны, а Лондон решил вернуться к реорганизации египетской армии. Гладстон и другие идиоты наконец-то отказались от идеи финансировать строительство этой чертовой дамбы на Ниле и отдают эти деньги нам. Книга мисс Бенбрук вызвала такой ажиотаж в Палате общин, что взгляды на положение дел в Африке мгновенно изменились. Таким образом, Китченер получит еще один миллион фунтов и пошлет эту дамбу ко всем чертям. Теперь мы точно закупим новую партию пулеметов «максим». А я лично считаю, что нам позарез нужна хорошая команда, если мы хотим выиграть в этом году Кубок Нила.
– После моей первой и очень короткой встречи с сирдаром у меня сложилось впечатление, что ему сейчас не до поло.
Жена Адамса нашла и арендовала для Пенрода вполне приличный дом на берегу реки, расположенный вблизи его нового штаба и клуба Гезира. Поднявшись по ступенькам на веранду, Пенрод увидел невысокого человека в простой белой джиббе и тюрбане, который радостно вскочил и сложил руки в традиционном приветствии.
– Эфенди, сердце верного Якуба истосковалось по вас, как затянувшая ночь перед рассветом.
На следующее утро Пенрод узнал, чего ждут от него Китченер и Адамс. Он должен был набрать и подготовить три мобильных кавалерийских полка, которые могли бы отменно сражаться на верблюдах.
– Я хочу, чтобы там служили люди из местных племен, – поделился Пенрод с Адамсом. – Это превосходные воины. Абдуллахи заставил уйти из Судана многих эмиров. Я намерен обратиться к ним с таким предложением. Ненависть вынуждает людей сражаться с большей храбростью. Думаю, что смогу повернуть их против своих бывших хозяев.
