Они направились к абиссинской границе в составе сорокатысячной армии, но Ребекку с другими женами и наложницами Осман Аталан предусмотрительно оставил в Галлабате. Сам же ринулся со своим войском на абиссинцев и нанес им сокрушительное поражение. Несмотря на многократные предупреждения Райдера Кортни о готовящемся нападении, абиссинская армия не смогла противостоять кавалерийскому напору халифа. Абиссинцы были прекрасными воинами, ничем не уступавшими аггагирам Османа Аталана, но, сокрушенные его натиском, отступили. Отлично зная расположение горных проходов и ущелий, Осман нанес смертельный удар в районе Минкти и Атбары и загнал в реку оставшихся в живых воинов, где они утонули, а захваченных в плен приказал казнить и бросить их тела на съедение хищникам.
Абиссинский генерал Рас Адал не ожидал, что противник поднимется так высоко в горы, а потому допустил роковую ошибку, позволив неприятелю разбить лагерь и набраться сил на равнине Дебра-Син перед генеральным наступлением.
Сражение было жестоким и кровопролитным. Рас Адал отчаянно сопротивлялся, но в конце концов был сломлен и сдался на милость победителя. В результате этого вся провинция Амхара оказалась в руках Османа Аталана, после чего захват Гондара, древней столицы Абиссинии, оставался лишь делом времени.
Именно в Гондаре Осман Аталан намеревался расположить свою новую столицу, но никогда еще не проводил зиму в жестких условиях Абиссинского нагорья. Его племя беджа проживало в знойной пустыне, где не было изнурительных холодных ветров, а здесь его воины стали часто болеть, слабеть и, в конце концов, умирать. Осман поздно понял, что попал в ловушку, и, потеряв множество людей, вынужден был оставить Гондар, предварительно предав его огню, и спуститься в Галлабат. Более того, наглотавшись холодного воздуха, он сильно простудился и вернулся совершенно больным человеком. Аггагиры положили его на ангареб, с ужасом ожидая смерти своего господина.
Осман действительно был при смерти, тяжело дышал, задыхался и выплевывал зеленовато-желтую густую мокроту.
– Приведите ко мне аль-Джамаль, – слабо простонал он.
Ребекка немедленно явилась и стала ухаживать за ним, поила отварами из трав и другими снадобьями, которые готовила Назира, и даже согревала раскаленными камнями. А когда кризис достиг высшей точки, принесла к нему Ахмеда.
– Ты не можешь умереть, всемогущий Аталан, твоему сыну нужен отец.
Через несколько тяжелых недель Осман пошел на поправку. Все это время он не расставался с Ребеккой, долгими часами беседовал с ней на самые разные темы. Наконец-то Ребекка не чувствовала своего одиночества.
Вскоре он снова занялся с ней любовью, с прежней деликатностью и искусством любовных ласк. В конце концов он объявил Ахмеда своим единственным наследником, а потом, в нарушение древних обычаев, но в присутствии муллы, провозгласил Ребекку своей женой.
Именно в ту первую ночь, находясь рядом с Османом в качестве его полноправной жены, Ребекка поняла одну простую вещь. Сначала он сделал ее своей рабыней, использовав тело, затем она покорилась ему душой, а теперь стала верной супругой, сохраняя рабскую привязанность к мужу. Таким образом, он вытравил из нее прежние унизительные чувства. Вскоре страдания, которые он доставлял ей раньше, стали действовать словно мощный наркотик, без которого она уже не представляла своего существования. Каким-то странным, чудодейственным образом он заставил ее полюбить себя, причем так сильно, что она больше не могла без него жить.
Император Иоанн пришел в ярость, узнав о захвате провинции Амхара и разграблении Гондара. Собрав стотысячную армию, он решил спуститься к Галлабату и разгромить противника, но предварительно послал Осману Аталану предупреждение, чтобы тот не счел его вероломным трусом.
Учитывая огромное численное превосходство неприятеля, Осман превратил свой город в осажденную крепость, разместив в самом ее центре женщин и детей, а воинов выставив по периметру. Нападение не заставило себя ждать. Дивизия аль-Нура численностью не менее четырех тысяч человек была практически уничтожена в первом же бою, а сам он получил тяжелое ранение и выбыл из строя. Разъяренные абиссинцы ворвались в город и устроили там страшную резню, сопровождавшуюся массовым насилием над женщинами.
Убедившись, что эта битва проиграна, Осман Аталан запрыгнул на своего скакуна и помчался в самый центр сражения. Император Иоанн, когда-то легендарный воин, сейчас был уже далеко не молод. В накидке из шкур леопардов и в бронзовых доспехах, увенчанный короной негуса, он был высоким и статным, но в густой бороде появилось больше седых волос, чем черных. Увидев быстро скачущего на него халифа Аталана, он выхватил меч и приготовился к бою. Тем временем аггагиры эмира оттеснили личную гвардию императора, оставив своего господина наедине с неприятелем. Осман хорошо помнил наставления Пенрода Баллантайна и внимательно следил за клинком противника. Его удар был быстрым словно молния.
– Император мертв! – пронеслось среди абиссинских воинов. – Негус погиб! – За считанные минуты уже одержанная, казалось, победа обернулась горьким поражением благодаря натиску Османа Аталана и его быстрому клинку.
В Омдурман эмир возвращался с богатым трофеем. В его сумке лежали головы императора Иоанна и других высших военачальников, которые позже насадили на копья во дворе халифа Абдуллахи.
Семь месяцев спустя Ребекка родила Осману второго ребенка, но на сей раз уже девочку. Осман настолько пренебрегал девочками в своем роду, что даже не стал утруждать себя выбором подходящего имени. Ребекка назвала ее Кахрубой, что соответствовало английскому имени Эмбер и означало «Янтарь». Еще через несколько месяцев Осман простил ее за дочь и возобновил ночные свидания. А когда Кахруба подросла и превратилась в очаровательное создание с черными как смоль кудрями, он иногда позволял себе погладить ее по голове. Однажды он посадил ее с собой рядом на лошадь и пустил скакуна в галоп. Девочка восторженно визжала, крепко цепляясь за руки отца.
– Ты ошиблась, жена, – сказал он, возвращая Ребекке дочь. – Это должен быть мальчик, такое у нее храброе сердце.
Ни одна из дочерей не вызывала у Османа Аталана отцовских чувств. Им не разрешалось не только разговаривать с ним, но даже приближаться. Кахруба первой нарушила этот строгий обычай. Однажды во время праздника Курбан-байрам, когда ей было шесть лет, она ушла от женщин и, сунув палец в рот, направилась к грозному халифу, сидевшему в окружении аггагиров. Не долго думая девочка забралась к нему на колени. Осман растерянно взглянул на дочь и строго зыркнул на своих аггагиров, чтобы те, не дай Бог, не расхохотались. Воины с трудом сдерживались, но все же не посмели осмеять своего господина. Осман взял кусочек сладкого мяса из большого блюда и положил его в рот малышке. Она так обрадовалась, что мгновенно забыла о строгости отца и обняла его за шею тоненькими ручками. Это было уже слишком. Осман поставил ее на землю и легонько шлепнул по попе.
