– А на какое расстояние он может перевозить их?
– До конца железной дороги.
– Но он же не пересечет такую широкую реку, как, например, Атбара? Он должен остановиться перед ней, разве не так?
– Может, мой господин.
– Я не верю тебе. Атбара – очень глубокая и широкая река. Как он может преодолеть ее?
– Есть специальные люди, инженеры, которые строят мосты через реки.
– Через Атбару? – еще больше удивился Осман. – Нельзя построить мост через широкую реку, – упрямо пытался убедить он себя. – Где они возьмут такие длинные стволы деревьев, чтобы перекинуть их на другой берег?
– Они строят мосты не из дерева, а из стали, как и рельсы, по которым идет паровоз. Это такая же прочная сталь, как и та, из которой сделан твой меч, – пояснила Ребекка. – Но почему ты спрашиваешь меня об этом, мой господин?
– Мои разведчики на севере донесли, что Богом проклятые англичане уже начали прокладывать эти чертовы металлические ленты от Вади-Халфа на юг через большую реку и намерены добраться до Метеммы и Атбары. – Он помолчал и вдруг взорвался от бессильной ярости: – Твои проклятые соплеменники – самые настоящие дьяволы!
– Они больше не мои соплеменники, всемогущий супруг. Сейчас я полностью и безраздельно принадлежу к твоему племени.
Его гнев утих так же быстро.
– Завтра утром я отправляюсь на север, чтобы собственными глазами посмотреть на это, – сказал он.
Ребекка грустно потупилась. Значит, она снова останется одна в этом гареме. В последнее время она ощущала себя ущербной без любимого мужа.
Начинался новый 1895 год, а вместе с ним и события, которые коренным образом изменят не только историю, но и внешний облик Африки. На юге континента все завоеванные британцами территории объединились в одну огромную колонию под названием Родезия, и вслед за этим алчные хозяева нового государства набросились на буров Трансвааля, своих южных соседей. Это было открытое вторжение на чужие земли, проходившее под руководством доктора Старра Джеймсона[17] и названное «рейдом Джеймсона». Захватчикам обещали серьезную помощь соотечественников из золотых приисков Уитуотерстрэнд, которая так и не поступила, и они капитулировала перед бурами без единого выстрела. Однако этот рейд вызвал вооруженный конфликт между бурами и британцами, который через несколько лет привел к полномасштабной войне с многочисленными потерями как среди военных, так и среди мирного населения. Только после этого кровопролитного столкновения Трансвааль и сказочно богатые золотые прииски полностью перешли под контроль Британской империи.
А в Англии Либеральная партия Гладстона и лорда Розбери[18] потерпела сокрушительное поражение на выборах и уступила место правительству консерваторов и юнионистов во главе с маркизом Солсбери.[19] Находясь в оппозиции, они решительно выступали против политики Гладстона в Египте, однако сейчас, получив огромное большинство в палате общин, резко изменили свое мнение об этом важнейшем в стратегическом отношении районе африканского континента.
Британская нация все еще тяжело переживала унижение, нанесенное англичанам в результате падения Хартума и казни генерала Гордона. Многие книги и воспоминания, как, например, «Рабыни Махди», содержали попытки реабилитировать Гордона и снять с него клеймо позора. В нынешнем Египте, превратившемся в полноценную колонию Великобритании, ускоренными темпами создавалась новая армия, по своей выносливости, оснащенности и стойкости превосходящая любую другую в Африке. И во главе этой новой армии стоял выдающийся военачальник Хорейшио Герберт Китченер, который с великим энтузиазмом взялся за дело восстановления власти над временно потерянным Суданом.
К началу 1896 года Великобритания уже была готова к активным действиям. Требовался лишь незначительный повод для начала широкомасштабной военной операции. В результате кровопролитного сражения под Адовой второго марта абиссинская армия нанесла сокрушительное поражение Италии, в результате чего еще одна европейская держава, разбитая этим африканским царством, надолго выбыла из игры. Это событие послужило сигналом для всех европейских колониальных владений. Почти сразу по всему континенту прокатилась волна освободительных восстаний, а дервишский халифат Абдуллахи угрожал захватить Кассалу и совершал набеги на Вади-Халфу. В Каир регулярно поступали сведения, что дервиши собирают в Омдурмане огромную армию, а французы готовы им помочь, чтобы оспорить многие британские колониальные владения в Африке и в особенности в южном Судане.
Таким образом, стечение обстоятельств поставило Великобританию в положение главной спасительницы мира от анархии. Англия должна была отомстить за разграбление Хартума и казнь генерала Гордона, и защитить египетское государство, в котором все видели гордость и честь Британской империи.
Вскоре из Лондона генералу Китченеру в Каир пришел приказ как можно скорее и с наименьшими затратами вернуть контроль над Суданом. Предыдущие попытки спасти Хартум, генерала Гордона и разрушить махдистское государство обошлись британской казне в тринадцать миллионов фунтов, доказав тем самым старую истину, что поражение всегда обходится дороже победы. В распоряжение Китченера выделили чуть больше миллиона фунтов, чтобы выполнить работу, на которую потратили до того совсем другие деньги.
Генерал Китченер собрал своих старших офицеров и кратко изложил суть текущих событий. Все были необычайно взволнованы и ждали дальнейших указаний. Почти год они усиленно обучали египетскую армию, готовя ее для военных действий в пустыне, чтобы наконец-то выполнить поставленную перед ними задачу и вернуть утраченные ранее территории.
– Нам предстоит покрыть себя в большей степени потом и кровью, чем неувядаемой славой, – предупредил их сирдар, хотя и без того знал, что никто из его офицеров не ищет дешевой популярности. Он предпочитал говорить правду, нежели порождать в душах несбыточные мечты. – На огромном расстоянии от шестнадцатой до двадцать второй параллели северной долготы перед нами раскинулась безводная пустыня. Конечно, мы постараемся захватить берега Нила, но, к сожалению, вряд ли сможем использовать эту реку для переброски войск, поскольку здесь очень много порогов, которые мы не сумеем преодолеть. Стало быть, единственным средством доставки станет железная дорога, практически уже достроенная. А реку мы используем на заключительном этапе военной операции. – Он уставился на офицеров холодным взглядом отъявленного мизантропа. – На нашем пути не будет горных вершин, пустыня здесь ровная и вполне пригодная для быстрого передвижения. Нам не понадобятся сложные инженерные сооружения или тяжелая физическая работа. Мы не можем полагаться на частных подрядчиков. Все должны сделать наши собственные инженеры и специалисты.
