Императорских Предков возжигались благовония. Старшие князья и представители оставшихся Великих сект поочерёдно клали дары к алтарям. Среди которых было много чего. Нефритовые пластины… Редкие травы… Свитки с запечатанной мудростью… Капли крови и даже ядра духовных зверей… Всё это должно было “умилостивить” души прежних Императоров и получить их согласие на передачу Печати Неба.
Накануне коронации вся столица слышала гул колоколов и барабанов. На улицах проходили процессии. Танцы с масками священных животных. Пение детей в белых одеждах, и длинные вереницы паломников, которые несли фонари в виде лотосов к главным мостам города. Говорили, что в ночь перед коронацией даже река, протекающая через столицу, меняет течение – в знак того, что мир принимает нового повелителя.
На рассвете началась и сама церемония. Сотни жрецов в бело-золотых одеждах выстроились перед главным троном, который стоял в Зале Тысячи Сияний. Этот зал был особенным. Его своды поддерживали колонны из цельного нефрита, а полы выложены редким синим камнем, на котором горели руны, питаемые самой энергией Поднебесной. По традиции, будущего Императора вели через три двора:
Двор Стражей – здесь он должен пройти сквозь строй боевых генералов и их воинов, показывая, что армия признаёт его.
Двор Мудрецов – здесь мудрецы и старейшины восьми великих сект клали перед ним свитки с учениями и спрашивали клятвы: что он не исказит истинные пути.
Двор Небесного Дракона – последний, где над ритуальным прудом поднималась каменная статуя дракона. Если избранный достоин, из пасти статуи нисходил поток небесной энергии, который не разрушал тело, а принимал его.
И вот в этот момент случилось то, чего никто не ожидал. Когда настал час объявить имя нового правителя, большинство знатных домов полагали, что выбор падёт на одного из княжичей – сына старой династии, либо на ставленника Великих сект. Но жрецы и старейшины внезапно назвали имя… Андрея…
Шёпот пронёсся по залу, словно ураган.
– Кто он такой?
– Простолюдин… чужак… да как возможно?!
– Но у него сила… сила, которой даже старейшины боятся.
Представители княжеских семейств, привыкшие видеть только своих отпрысков на вершине власти, ощутили, как земля уходит из-под ног. Но изменить решение было невозможно. Ведь уже даже жрецы прямо заявили о том, что Печать Неба откликнулась именно на него.
В тоже самое время сам Андрей, в простой тёмной одежде, стоял прямо и спокойно, хотя в глазах знати видели лишь холодное удивление и раздражение. Его провели вперёд.
В Дворе Стражей армейские генералы приложили мечи к земле, признавая его силу – их воля подчинялась не крови, а тому, кто способен защитить Поднебесную.
В Дворе Мудрецов старейшины спросили:
– Обещаешь ли ты хранить пути Дао и не искажать наследие Неба ради своей выгоды?
И когда Андрей, сдержанно и твёрдо, произнёс клятву, древние свитки сами вспыхнули золотым светом.
В Дворе Небесного Дракона статуя, что веками оставалась безмолвной, вдруг ожила. Каменные глаза вспыхнули небесным пламенем, и поток духовной энергии опустился на Андрея. Знать замерла в ужасе. Обычный человек должен был быть раздавлен этим напором, но Андрей стоял прямо, его аура развернулась, подобно океану, и поток вошёл в его тело, не разрушая, а признавая его.
В Зале Тысячи Сияний его усадили на трон. Служители принесли три реликвии власти. Нефритовую корону с золотыми подвесками, что символизировала связь с Небом… Императорский скипетр, вырезанный из кости Древнего Дракона… Печать Поднебесной, что соединяла правителя с законами земли и неба…
Когда корона коснулась головы Андрея, по залу прокатился раскат грома, и небеса ответили. За окнами вспыхнули молнии, но дождь не падал – он застыл в воздухе, словно сам воздух кланялся новому властителю. И собравшиеся в зале жрецы тут же громко возгласили:
– Печать Неба принята. Новый Император восходит на трон!
После чего началась реакция. У одних представителей благородных родов лица побледнели. Ведь какие-то их планы рухнули. Другие же – напротив, быстро склонили головы, понимая, что лучше признать свершившееся. Представители Великих сект обменялись настороженными взглядами. Так как они уже знали о том, что силы Андрея выше, чем у большинства из них.
А он, сидя на троне, ощущал, как под ним разливается тяжесть власти. Это было не просто признание людей. Сама Поднебесная, её небеса и земля, её звери и духи, теперь смотрели на него, требуя защиты и справедливости.
Когда последний восторженный возглас жрецов стих, а печать Поднебесной уже лежала у ног нового Императора, зал будто замер. Все ожидали первых слов юноши, который оказался на троне.
Обычно новый правитель в такие минуты произносил длинные речи о династии, о порядке и новом расцвете Поднебесной. Но Андрей, сидя на троне, словно чужак в слишком пышной одежде, поднялся и спокойно сказал:
– Я скажу прямо. Я не политик. И не собираюсь им становиться. Моя стезя – путь постижения Дао Цзы. Я культивирую, постигаю законы Неба и Земли. Управление Поднебесной – не моё дело.
Слова прозвучали слишком просто для столь высокого места, но именно в этом была сила. Без украшений… Без ложных обещаний…
–… Государством будет управлять княжеский совет, как это было последние пять сотен лет. Три семьи, что сохранили Поднебесную в те тёмные времена, продолжат своё дело. Я доверяю им. Если же придёт час бедствия, если враг, дух или чудовище восстанет, тогда я вмешаюсь. Но до тех пор – власть и порядок остаются в ваших руках.
Андрей не пытался читать нотации, он просто поставил точку. Мгновение стояла тишина. Затем в рядах князей и старейшин началось тихое движение. И среди них проскользнуло облегчение, смешанное с осторожностью.
Семья Хун, амбициозная и жадная до власти, в первую секунду вспыхнула негодованием: император, не вмешивающийся в дела, казался опасной непредсказуемой фигурой. Но тут же они поняли, что пока он сидит в медитациях и странствиях, именно совет, где они имеют сильное влияние, распоряжается всеми потоками золота, земли и войск. Это было выгодно.
Семья Ло, которая веками тянула на себе дипломатические узлы и торговлю, ощутила облегчение, наконец-то появился тот, кто займёт символическое место Властителя Небесной Печати, но не станет подрывать их тонкие договорённости.
Семья Чхон, военная и гордая, сперва нахмурилась – они мечтали о сильном Императоре-воине. Но услышав, что Андрей вмешается именно в критический момент, они склонили головы. Подобный союзник дороже любого титула.
Мудрецы же переглянулись. На их глазах формировалась новая, почти парадоксальная форма власти – Император-богатырь, символ и небесный щит, который не правит, а лишь хранит.
Для самого Андрея слова были не политическим расчётом, а простым признанием правды. Он ясно
