После выпуска принтера настанет пора делать первые шаги для оцифровки сознания. Путь будет долог, но, к счастью, в этом мире мнение одураченной толпы, опасающейся таких технологий, здесь меня не коснется.
Отсутствие демократии как стабильной социальной структуры вообще не позволяет возникнуть явлению алармистов, которые выступали бы против прогресса. В этом мире любая технология рассматривается в первую очередь как источник финансового и политического благополучия рода, который ее создал. А аристократы диктуют простолюдинам свою волю, и те вынуждены подчиняться.
А кроме того, со дня, когда я начал активно продвигать свои разработки, прошло слишком мало времени. Часть моих технологий и вовсе залегендирована, как плод труда корпорации «Армтек». Так что люди, привыкшие к тому, что над ними есть чья-то реально абсолютная власть, которая принимает за своих подданных все важные решения, просто не могли начать беспокоиться о возможных угрозах.
Когда из поколения в поколение тобой правит одна и та же семья, и ты впитываешь с детства, что это — повсеместная норма, к тому же подкрепленная магией, у тебя не возникнет желания задавать лишних вопросов к системе. Ты и твои предки жили именно так. Царь сказал — ты исполняешь, и никак иначе.
И до тех пор, пока будет существовать магия, ни о каких алармистах, призывающих некомпетентных людей массово и повсеместно воевать с технологиями, речи и быть не может. Потому как в условиях, когда благородный подросток может уничтожать бунтовщиков толпами, убивая опытных вояк, прошедших не один конфликт, все попытки организовать восстание народа обречены на провал.
Люди здешней Земли не хотят никакого равенства и видимости своих прав. Да и на моей, честно признаться, этого не хотели. И здесь, и там им в первую очередь важно иметь стабильность. А вот войти в число привилегированного сословия — стремятся в обоих мирах.
Как бы там ни было, а многие люди, которые что-то слышали об оцифровке сознания, понятия на самом деле не имеют, о чем, собственно, речь. Они путают искусственную копию человеческого сознания, жалкое подобие, с полноценным доступом конкретного разума к вычислительным мощностям машин. Безусловно, и тупые болванки, в которые записаны лишь матрицы личности, тоже будут присутствовать — в качестве переходного периода. Однако они лишь первая ступень.
Потому как дальше начнется объединение разума, находящегося в человеческом теле и одновременно обладающего доступом к управлению клонированными телами. Это будет не множество самостоятельных копий, а единое целое, связанное неразрывно, единый разум, пребывающий одновременно в нескольких состояниях.
Ситуация, когда клон считает себя оригиналом, возможна только в фантастике. Мы уже прошли однажды этот путь, и я прекрасно представляю, как будет работать эта система.
Каждый человек, пожелавший продлить свою жизнь до условной бесконечности, получит возможность менять уже не какие-то отдельные органы или конечности, а целые тела. Если что-то случится с таким телом, сознание уцелеет внутри цифрового пространства, и ровно так же наоборот — если уничтожить цифровую часть человека, его физическое воплощение останется при нем. При этом само сознание будет не тронуто и неразрывно.
Так что со временем настанет пора объединять новые тела, вышедшие из принтера, с сознанием, сохраненным в цифре. И для этого интерфейс виртуальной реальности должен быть доработан и улучшен. Но над этим будут работать в Иннополисе, а мне нужно будет сделать несколько предложений, подсказав своим людям идеи, которые они реализуют, и прославятся, как авторы этих безусловно прорывных технологий.
— Артефакт готов, Создатель, — отрапортовала Анна, и я поднял голову, глядя на манипулятор, висящий передо мной.
— Спасибо.
Переложив перстень в футляр Маргариты, я открыл портал обратно в особняк.
Вот теперь я полностью готов к царской свадьбе.
* * *
— Как я выгляжу? — спросила Виктория, разглядывая себя в зеркало и поворачиваясь из стороны в сторону.
На ней было почти облегающее платье в цветах нашего рода, с газовыми рукавами. Небольшое декольте подчеркивало женственность, при этом не переходя приличий. В сложной прическе горела под светом ламп диадема, украшенная бриллиантами.
Я взглянул на супругу и, встав за ее спиной, обнял княгиню Красноярскую за талию. Виктория поймала мой взгляд в зеркале и улыбнулась, уловив, что я думаю по этому поводу.
Мелькнула мысль, что мы можем и задержаться, немного опоздав к началу церемонии, а потом прийти порталом. Но я ее отмел — не стоит портить праздник своего государя. Он, конечно, вряд ли станет меня попрекать за столь экстравагантное появление, однако это может стать началом охлаждения отношений с родом Романовых.
— Вы как всегда ослепительно прекрасны, Виктория Львовна, — произнес я совершенно искренне, выдыхая слова ей на ушко, в котором блестели изящные серьги. — Настолько, что я сам себе завидую, такая у меня восхитительная супруга.
Румянец смущения проступил на ее щеках, спустился на шею и пошел дальше, но этого я уже не видел — скромный вырез платья закрывал обзор.
— Вы умеете сказать девушке приятное, Дмитрий Алексеевич, — обернувшись ко мне, Виктория взяла меня за галстук и, пройдясь по нему руками, медленно провела руками по шее.
Прикосновения были такими неуловимыми, но настолько возбуждающими, что я сразу же ощутил, как закипела кровь в венах. В который раз подумал, что в этой жизни мне чертовски повезло — такая женщина досталась мне в жены. Я ведь просто не мог ей насытиться, и с каждым днем, казалось, она манит меня все больше и больше.
Я был счастлив.
— Я смотрю, ты тоже научилась вызывать у меня определенные ощущения, — заметил я, недвусмысленно опуская свои ладони ниже талии супруги.
— Что я могу сказать? — приподняв бровь и немного вздрагивая от ощущения собственного бесстыдства, заявила Виктория. — У меня был прекрасный учитель.
Наши губы встретились, и мы провели еще несколько минут, наслаждаясь друг другом. Пока, наконец, в дверь не постучалась Марина Кирилловна.
— Князь, машина ждет, — сообщила искусственная помощница, бесцеремонно открывая дверь и входя в гостиную, посреди которой мы целовались.
Виктория прикрыла пылающие от долгих поцелуев губы и, бросив на меня плотоядный взгляд, скомандовала:
— Подожди меня в машине, Дима, — произнесла она. — Мне нужно поправить макияж.
Вздохнув, я отступил от княгини Романовой и, переводя дыхание, направился прочь из наших покоев.
Марина Кирилловна ступала за мной на расстоянии шага, готовая броситься исполнять любое мое распоряжение. А когда мы вышли на лестницу, искусственная помощница начала доклад по подготовке к государевой свадьбе.
— Подарки уже направляются в Кремль, Дмитрий Алексеевич, — произнесла она. — Отряды быстрого реагирования разосланы по всей столице и готовы приступить к работе в любой момент. «Рой» контролирует подступы к Кремлю, оставаясь в невидимости. За каждым из гостей Игоря I ведется наблюдение в режиме паранойи.
— Хорошо, — ответил я, поправляя галстук.
— Князь и княгиня Казанские уже выехали в сторону Кремля, их сопровождает три десятка «Стражей» с полным боекомплектом, — продолжила Марина Кирилловна. — Князь и княгиня Якутские задержались в своем особняке и тоже спешат выехать в Кремль.
Неудивительно. Сергей Алексеевич и Дарья Федоровна, несмотря на то, что были уже достаточно долгое время женаты, практически все свое время проводили по разным концам страны. Княгиня — у себя в Якутске, управляя семейным наследством, а князь — в столице, замещая нашего отца.
— Князь и княгиня Демидовы уже почти в Кремле, — сообщила Марина Кирилловна. — Князь Юсупов и Ксения Алексеевна также направляются туда. И Демидовых, и Юсуповых сопровождают усиленные бригады «Стражей».
— Спасибо, — кивнул я.
Слуга открыл мне дверь, и я вышел на улицу. Припаркованный у крыльца «Монстр» зарычал двигателем, и Виталя выбрался из внедорожника, чтобы помочь мне сесть.
