Константин Шолохов
На проверке – Михаил Шолохов
От спецкорреспондента «Молота»
1– С ночи до ночи держись за чапыги и двенадцать до зимы поднимешь.
– Хо! Двенадцать? А ежели крепкая земля?
– Чего вы там толкуете! – пронзительный бабий голос. – В плуг надо три, а то четыре пары добрых быков, а откель они у нас? Есть, да и то не у каждого, какая-то пара зас…, а то больше на быках, у которых сиськи. Это у богатых, им ветер в спину…
– Не об этом речь! Взяла бы подол в зубы да помолчала! – чей-то хриплый басок.
– Ты с понятием? Жену учи, а меня нечего!
– А трактором?..
Давыдов выждал тишину, ответил:
– А трактором, хотя бы нашим «путиловцем», при хороших знающих трактористах можно за сутки в две смены вспахать тоже двенадцать десятин.
Собрание ахнуло. <…>
– Вот это – да! На таком жеребце бы попахаться…»
Перспективы, нарисованные Давыдовым на собрании гремяченского актива и бедноты пять лет тому назад, уже давно стали жизнью. Северо-Донецкий округ, собирающий пятый урожай на поднятой целине, бьется в тревоге за использование огромного парка – уже не «путиловца», а тысяч солидных СТЗ, сотен комбайнов и автомашин. И быть может, на полях Гремячего лога стоит сейчас дед Щукарь с медной бляхой инспектора по качеству на груди, смотрит, как на широкий хедер падают подпиленные тучные колосья, как лента из белого полотна уносит их в приемную камеру, а из хоботка элеватора сыплется золотистое зерно, и восклицает:
– Ах, да и чертова штука!
А что делает Давыдов, что делает сейчас Нагульнов, Майданников и другие герои «Поднятой целины»? Этот вопрос для читателя совсем не праздный. Читатель не критик. Он изо дня в день живет жизнью, преподнесенной ему в произведении, любит одних героев, ненавидит других, живет их страстями, увлечениями и разочарованиями и, быть может, больше, чем сам писатель, болеет за их судьбу.
В Миллеровском доме крестьянина, где голодные, назойливые мухи будят жильцов, едва стало светать, между двумя командировочными о судьбе героев «Поднятой целины» шел оживленный обмен мнений. Один из них, брюнет, резал пополам зеленый свежий огурец, посыпая обе полоски солью, складывал их вместе, растирал соль, и огурец аппетитно хрустел на зубах.
– Вы, значит, говорите, что Давыдов, вероятно, сейчас директор МТС, – разрезая новый огурец, обращался он к блондину.
– Логический вывод, – макая в сметану хлеб, говорил блондин, – Давыдов – представитель рабочего класса, его логическая судьба – это, безусловно, директор МТС.
– Так знайте, дорогой товарищ! Писатель никогда не ведет своих героев по проторенным дорожкам. Писатель преподносит читателю всегда не то, чего он ожидает. В этом-то и соль. Вы ждете, что Давыдов будет директор МТС, а Шолохов преподнесет вам его опять тем же хорошим председателем хорошего крепкого колхоза. А быть может, его сняли за какие-нибудь перегибы. Черт его знает. Во всяком случае, я сейчас бы с жадностью прочитал вторую часть «Поднятой целины». Когда только она выйдет?
– Могу задать этот вопрос Шолохову. Сегодня еду в Вешки.
– Счастливый вы человек! Ведь вы, возможно, попадете на чистку Шолохова. Я слышал, он на днях будет проходить чистку.
– Слушайте, – сказал брюнет, – у меня теперь к вам есть просьба. На чистке можно задавать все вопросы. Задайте за меня Шолохову такой вопрос: что будет делать герой «Тихого Дона» Григорий Мелехов при сплошной коллективизации. Встретимся, – вы мне расскажете.
Вешки томились в ожидании. Комиссия приступила к чистке издательства районной газеты «Большевистский Дон», где состоял членом партийной организации автор «Тихого Дона» и «Поднятой целины» Михаил Шолохов1. Все горели желанием попасть на его чистку. И желание это вызывалось не простым обывательским любопытством – посмотреть, какие носки, воротнички и сорочки носит писатель, брюнет ли он или блондин, интересный или неинтересный. Михаила Александровича в Вешках знали все.
Часто он на своем «фордике» появлялся в колхозных бригадах, хуторах и МТС. Его дом с зеленой крышей, с радиомачтой, окаймленный зелеными деревьями, знали все, вплоть до самых малых детей. Сюда ежедневно приходят колхозники со своими невзгодами и радостями. Он живет жизнью районной партийной организации, высиживает долгие вечерние часы на бюро райкома, слушает планы уборочной, доклады о работе МТС, о перегибах или хорошей работе того или иного председателя колхоза. Его знают достаточно. Интерес рос по другой линии. Писатель создал героев. Его герои вошли в жизнь, как реально существующие люди. Приезжие спрашивали, где находится Гремячий лог? И сейчас ли там председатель колхоза Давыдов? Где хутор Татарский, где живут Мелеховы, в колхозе ли они? Где жил помещик Лесницкий? (так в очерке. – В. П.) Писатель создал героев. Но судьба их еще не раскрыта до конца. И на чистку многие шли в надежде заглянуть в душу творца, заглянуть в будущее созданных им героев, и, значит, в свое собственное будущее.
Зал Вешенского кинотеатра «1-е Мая» был набит до отказа.
– Проверяется писатель Михаил Александрович Шолохов, – сказал председатель комиссии по чистке. И зал вдруг пришел в движение и зарукоплескал.
С легкой улыбкой, в белой майке у маленького столика, покрытого красным, стоял Михаил Шолохов.
– Родился в хуторе Кружилинском в 1905 году, – начал он. – Отец мой торговый служащий. Учился я в Богучарской мужской гимназии, окончил четыре класса. Затем начал работать в исполкоме ст. Каргинской. В 1921 году был послан на курсы продовольственных инспекторов в Ростове. Продовольственным инспектором работал по 1923 год. В 1923 году уехал в Москву. В Москве я очутился на положении одного из героев Артема Веселого, который пришел после окончания гражданской войны регистрироваться на биржу труда. Какая у вас профессия? – спросили его. – Пулеметчик, – ответил он. Но профессия пулеметчика никому не была нужна. Я зарегистрировался продовольственным инспектором. Профессия продовольственного инспектора также была не нужна. Был некоторое время безработным, работал чернорабочим, каменщиком, грузчиком, счетоводом в домоуправлении. В 1923 году начал упорно учиться писать. Работал фельетонистом в московской комсомольской газете «Юношеская правда». После издания книжки под названием «Донские рассказы» перешел к писательскому труду. Пишу с 1924 года, до настоящего времени остаюсь писателем. Кандидат партии с 30 года, член партии с 1932 года.
На этом он поставил точку. В глазах приезжего блондина потухли огоньки любопытства. Он, по-видимому, был разочарован, что автор «Тихого Дона» и «Поднятой целины» человек с такой простой автобиографией. Пропустив несколько вопросов, он поднял и свою руку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
