Ему вроде как объясняли — начинается расследование… и он свидетель. Что нужны от него показания. Ладно. Паут готов дать показания. Значит, преступников, которые на него напали, накажут? Пауту, конечно не хотелось, чтобы из-за него кого-то наказывали. Но ведь поступили те молодые люди агрессивно по отношению к нему: напали на него, хотели избить и отобрать деньги… Ведь это же, нехорошо. Нельзя так поступать! Каждый зарабатывает своим трудом. Зачем же отнимать чужое?.. Хотя… Кутлан поступает также по отношению к Федерации — пытается силой отобрать разработанную технологию. Но Кутлан преследует чисто политические интересы. А эти молодые люди, вряд ли преследовали политические интересы. Они же не политики?..
Ладони закрепили каким-то странным предметом, который ограничивал движения рук. Зачем, спрашивается?.. Начали его нагло ощупывать. Вытащили из карманов предметы. Увидели оружие и обнаглели ещё сильнее. Паут хотел уже вдарить им и уйти прочь, сбежать. Не нравился ему такой подход и такие суровые методы, особенно как с ним обращаются. Но бить представителей правопорядка, наверное, не стоит — себе же дороже будет. И вообще, с местной полицией не стоит ссориться. Надо им спокойно объяснить происходящее: что он тут ни при чём, что ему нужно торопиться, его ждёт важное дело. Он пытался это рассказать. Но его постоянно перебивали, не давали сказать слова и всё спрашивали про оружие и про какую-то лицензию. Про лицензию очень настойчиво спрашивали. Сдалась им эта лицензия?! Потом его куда-то повезли. И это очень не нравилось генералу… Куда же его, чёрт возьми везут?
Вскоре они остановились возле мрачного, старого, с облезлой краской дома. Приказали выходить. Он соблюдал спокойствие, даже когда его начали небрежно пихать под локти и всё время заставляли куда-то идти. Сначала по лестнице, потом по коридору. Паут заметил что на всех окнах, да и вообще везде стоят решётки. Очень много решёток! Он помнил, что за такими решётками давным-давно держали провинившихся, чтобы те не смогли сбежать. Конечно сейчас используют силовые поля — сквозь них не прорвёшься. Но и их используют уже крайне редко… А ведь он ни в чём не провинился?! Это начинало беспокоить.
Усадили его за стол. Напротив подсел человек в защитных очках. Интересно, от чего защищали такие прозрачные очки?.. Представился следователем Порешко. Следователь начал задавать множество вопросов. Другой следователь стоял поодаль. На многие из них Паут не знал, что ответить. Пришлось врать. А так как Пауту до этого момента, в принципе, не приходилось врать (всё-таки — ложь, что тоже считается преступлением в Федерации, да и совесть не позволяет злоупотреблять), то врал он с трудом, с неохотой. Но иначе-то как?.. Иначе же придётся раскрыться, сказать всю правду: кто он, откуда, зачем он здесь… И в это им гораздо сложно будет поверить. Придётся долго объяснять, доказывать. К тому же не понятно, поверят ли они или нет его словам. Рисковать не стоит. Немного соврать — и долгих объяснений с потерей времени не потребуется… Но этот человек напористо его всё спрашивал и спрашивал. Паут пытался прервать поток вопросов и объяснить ему ситуацию. Однако следователь был непреклонен и повторял свои вопросы раз за разом. Диалог с туземцами не удавался. Это с Викой у него всё получилось, а здесь контингент другой и с ними надо общаться как-то иначе — понял Паут и решил не отвечать на вопросы. Всё же лучше молчать, чем врать…
Наконец, от него отстали, отвели в маленькое помещение с дверью-решёткой, в котором была узкая влажная кровать да ужасного вида онтек, из которого противно несло вонью. Он всё просился на волю, но его не слушали. Отвели, втолкнули в камеру и захлопнули дверь.
'Наглость и настырность обитают в этом мире' — подумал он и зло улёгся на кровать.
Следовало дождаться глубокой ночи, пока в здании будет меньше всего людей, и предпринять попытку побега. Надо отсюда уходить — Паут это осознавал прекрасно. Они готовы его здесь держать сутками. А это не входит в его планы. Надо быть завтра вечером у Квадранта — оттуда он сможет вернуться в свой мир. Осталось 16 часов и 11 минут. Внутренние часы отсчитывали точно. Если привязаться к местному времени, то получится — Пауту нужно быть в Квадранте не позднее 8 часов вечера, 7 минут и 23 секунд. Что ж, можно подождать. Но утром их, людей, налетит сюда подольше. Надо действовать ночью, сейчас.
Когда подошёл человек и посветил в его лицо фонариком, Паут не спал. Притворялся спящим. Так вернее. Человек что-то говорил, то ли спрашивал, то ли упрекал его в чём-то. Была у него такая странная интонация в голосе. По этой интонации Паут понимал, что человек о чём-то догадывается. Просекает, кто он такой. А ведь они могут догадаться — у него же отобрали все вещи, и даже трогали их руками, крутили, ощупывали, смотрели. Связь с армейским пистолетом и поясом у него держалась устойчивой, и он чувствовал каждое прикосновение к предмету. Но, когда человек ушёл, хлопнув дверью, пояс и пистолет сообщали, что то помещение теперь там стало пустым. Ушли и остальные люди.
Паут напряг сверхчувствительность комбинезона и понял, что тот человек ушёл вниз, а два следователя вообще вышли из здания.
Пора действовать!
Глава 13
Тяжко побаливала голова. Ах, как тяжко…
Вика проснулась. Ужаснулась. Утро субботы ей не показалось таким добрым, как бывало раньше. На пары сегодня идти не надо было. Но это её не радовало. Трещала раздутая голова. При движении — боль усиливалась. Она осмотрела полусонным взглядом комнату и на её глаза стали наворачиваться слёзы. Она вспомнила вчерашние события. Попойка, пьянка на чужой квартире. Потом посиделки с Барбосом и Иваном на скамеечках: пошлые шутки, тупые анекдоты, пьяный бред, вонючее пиво, ещё пиво… и кругом лапы Барбоса (как она позволила так обращаться с собой?!) А потом они ушли. Барбос её бросил, сволочь. Посреди тёмной улицы бросил, скотина!.. И… иностранец. Она всё помнила, всё до мельчайших подробностей. Даже странно, как ей удалось не забыть?.. Как же она опозорилась перед ним! Хороший человек, добрый, чуткий мужчина. Красив, элегантен. Может, это всё-таки приснилось ей?.. Не может же это быть правдой. Реальность должна быть другой. Не может она быть такой… Просто, спьяну он ей привиделся. Мираж, которого не было, игра подсознания — придуманный образ… Однако, она же прибежала сюда, в свою комнату, не сняла грязные туфли — вон следы на паркете, бросила сумку — всё из неё высыпалось и закатилось под кровать, и подбежала к окну — хоть в последний раз увидеть его. А его не оказалось. Это она помнила. А потом долго ревела на кровати, пока не заснула. Тáк вот и проснулась в смятой одежде, в расстегнутой куртке… Ладно хоть туфли сняла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
