Он подошёл к ошеломлённому майору:
— Пойдёмте, Антон Викторович, всё покажу.
Он вышел из кабинета. Майор взглядом окинул помещение, цепляясь за изменения в интерьере, но никаких изменений кроме чистого стола — он не заметил. Глянул на дальнее окно. Странно это всё. А если створка была закрыта на шпингалет? Как тогда вообще можно было проникнуть снаружи, не разбив окно?.. Странно это всё…
Он направился с лейтенантом вслед за Колей, тот оборачивался на них и продолжал:
— Ну у меня сердце замерло. Думаю, неладное случилось… И мысли крутятся разные. Особенно одна донимала: как же так случилось, что никто не заметил, тревогу не поднял?.. Подбегаю к охраннику СИЗО, кричу: всё в порядке? Все камерники на месте? Он аж испугался. Говорит — конечно все. А как иначе? Никто не входил, никто не выходил за ночь. А что?.. Я даже успокоился. С сердца отлегло. Не мог он, этот иностранец, выйти незамеченным. Да и как выйдешь, дверь в СИЗО на крепкий замок задраена…
Они подошли к дверям СИЗО. На месте сидел охранник, возле него крутился следователь, пристрастно задавал вопросы. Рядом стоял опер с грозным видом и не менее грозной кобурой на поясе. Чётко слышался голос немолодого охранника:
— Да, что вы, братцы! Я ж не мог! Ну не мог я его выпустить… Да как же так?..
— А может он тебе деньги предложил? — сурово спросил следователь.
— Да какие деньги?! Вы что?.. Ну, не мог я…
Николай подошёл вплотную к двери.
— Потом требую: Открывай! Проверить надо, — между тем продолжал Коля. — Он открыл мне… Эй, охранник, давай открывай! Следователи пришли… камеру показать надо.
— Ещё раз?.. Вот, блин, зараза… Кто же знал, что так будет. Вот довелось мне сегодня дежурить, на свою голову… — причитал он, достав ключи. Открыл и продолжил тихонько причитать. — Кто же знал…
Они зашли в СИЗО. Прошлись по коридору, вдоль зарешётчатых дверей. Всего было десять камер, по пять с двух сторон. За решётками высовывались смазливые личики камерников. Кто-то посматривал на них испугано, затаясь, кто-то ошарашено на них глядел тёмными впадинками глаз, кто-то настойчиво спрашивал:
— Эй, начальник, а чё случилось то? Сбежал али кто?.. Ну чё вы!
Они подошли к последней камере. Решётка была открыта.
— Так вот. Бегу сюда, — продолжал Коля. — Смотрю… А там — никого! Может, думаю, сонливость у меня — хреново вижу. Кровать вижу, а человека на ней не вижу. Только смятая простынь лежит. Говорю, охраннику: ну-ка свет включи! Он включил. И тут я понял, что в камере никого нет! Ни на кровати, ни под кроватью — никого нет. От отчаяния зову: Паут, выходи мать твою! А так… куда ж деваться? В углу может притаился? Поглядел со всех сторон — нет его. Все углы пусты. Словно через щель прополз или в очко провалился…
Антон Викторович осмотрел камеру. Такая же камера, которую он видел вчера ночью, когда освещал фонариком. Та же кровать, те же простыни, такие же исписанные шершавые стены. Только вот иностранца в камере нет.
Порешко продолжил свой насыщенный эмоциями рассказ:
— Выбегаю из СИЗО. Кричу — тревога! Иностранец сбежал. Охранник — как сбежал? Не мог он сбежать! Говорю, нет его в камере. Как нет? Охранник схватил связку ключей и вместе уже подошли к камере. Отпираем — точно нет. Охранник в шоке, причитает: да не может этого быть! Куда ж он подевался?.. Я бегу к дежурному. Говорю: ну, объявляй тревогу, зови всех, подследственный сбежал!.. Ну, и начали всех вызывать. А тут подполковник прибыл, другие следователи… Объявили общую тревогу…
Камеру оставили — всё равно там делать нечего. Они вышли из следственного изолятора и направились обратно в кабинет следователей. Майор суетливо думал: в голове прорабатывал разные варианты, сотни мыслей, десятки догадок. Но на фоне их мельтешила, заслоняла одна мысль — как это произошло?
— Первый делом, мы подумали про охранника, нашего доброго Степана, — говорил Коля. — Но в это невозможно поверить! Он же почти двадцать лет работает в нашем отделе и охраняет СИЗО. Как он может быть причастен? Ума не приложу! Его допрашивали и сейчас допрашивают — но он клянётся, божится всем на свете, что никто не выходил и никто не заходил. Что последним были только вы, Антон Викторович. Но вы в последний раз выходили без подследственного. Не видел охранник, чтобы этот иностранец проходил мимо него. Да и камера наблюдения там установлена — весь коридор видно. Сейчас прокручиваем записи, смотрим как это могло произойти… Но пока ничего, даже необычного на кассете не заметили… Запустили план 'перехват'. Все оперативники на своих постах, всех подняли по тревоге — улицы патрулировать начали. Ищем. Сделали распечатки фотографий иностранца — дали всем приметы, по которым искать можно. Другим отделам сообщили. Глава ГУВД Санкт-Петербурга тоже в курсе… Сейчас ждём кинологов с собаками. С минуты на минуту должны прибыть. Может что — и по горячим следам отыщем… Не мог же он сквозь землю провалиться?!
— Чертовщина какая-то! — воскликнул майор. — А из ФСБ вы позвали кого-нибудь?
— Да, да! — живенько отозвался Коля. — Из ФСБ только что прибыл полковник Малинин. Он как раз там какой-то специалист по иностранной разведке. Сейчас его оперативненько вводит в курс дела Андрей… А вот и они!
Они зашли в кабинет следователей и взору их представился следователь Андрей, а возле него несколько незнакомых людей в штатском. Но один из них был в форме, с погонами полковника. Он что-то внимательно слушал, закатив глаза к потолку — глядя на потрескавший от времени и старости потолок. Другие осматривали кабинет и краткими вспышками фотографировали разные предметы, в том числе и окна.
Майор представился:
— Здравствуйте! Я — начальник группы предварительного следствия майор Антон Викторович Митрофанов.
— Здравствуйте, здравствуйте, — отозвался гость, осматривая нижние в спешке незастёгутые пуговицы майорской рубашки. — Не скажу вам доброго утра, вы сами понимаете… Меня зовут Андрей Николаевич Малинин, я полковник ФСБ — служба контрразведки, отдел по иностранной разведке, — они отдали друг другу честь, пожали руки.
— Знаю. Мне только что доложили.
— А мы вас заждались, — сказал полковник.
— Прошу извинить. Проспал.
— Ладно уж… — отмахнулся Малинин. — Мне тут много интересного рассказали. Даже фотографии показали. Необычная история получается… с этим вашим… 'уругвайцем'. Как же так получилось, что он сбежал?
— Не знаем, товарищ Малинин. Выясняем, — сказал майор.
— Записи видеонаблюдения прокручиваем. Скоро выясним, — отметил Коля.
Полковник прошёлся по кабинету, поглядывая то на карту Московского района, где уже появилась метка места ночного происшествия, а другой кнопкой обозначено здание 29 отделения милиции, то на пустой чистенький стол, то на окно. Штатские чего-то там копались, открывая и закрывая створки окон. Часто щёлкали фотоспышки. Андрей отстранённо стоял в сторонке не участвуя в разговоре, но при этом внимательно слушал. Так же поступил лейтенант, скромно притаившийся сзади.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
