Солнце обошло круг по небу и сейчас пекло Фергусу шею. Кожа у него чесалась, а по спине стекали струйки пота. Он отмахнулся от осы, назойливо вившейся вокруг него. Но большое насекомое ловко увернулось. Свет и тени играли в прятки на бугристой коре дуба-великана, и солнечные лучи поблескивали на панцирях жучков, деловито сновавших по стволу. Сквозь ветки под собой он видел внизу головы людей и лошадиные крупы. Он выбрал хорошее место для наблюдения, ветки дуба расходились в стороны, открывая ему прекрасный обзор на юг и восток, поверх пышной летней зелени деревьев. Время от времени он поглядывал на дорогу, взбиравшуюся на холм вдалеке. А сзади, если обернуться, в просветах листвы можно заметить проблески розоватого камня на бастионах замка Роксбург.
Потирая шею, Фергус прищурился. Солнечный свет, бивший сквозь ветки на верхушке дуба, больно резал глаза. Похоже, если он поднимется чуть выше, то обзор останется таким же хорошим, зато густая листва укроет его от солнца. Виски у него уже ломило от жары. Поразмыслив, он подтянулся на руках и встал ногами на ветку, на которой просидел последние два часа. Ступни у него онемели и болезненно заныли, когда к ним устремилась кровь. Снизу долетел чей-то голос.
— Фергус! Сигнала еще не было?
— Нет, — откликнулся он, глядя в запрокинутое лицо одного из людей Комина. — Мне надо сменить позицию. Я полезу выше. — Схватившись руками за ветку над головой, он полез вверх, одновременно не выпуская из виду поросший лесом холм вдалеке, на котором расположились люди сенешаля. Противное жужжание подсказало ему, что оса вернулась, но он не стал обращать на нее внимания, упрямо взбираясь все выше. Добравшись до развилки, он перебрался на другую сторону дерева. На такой высоте ветки стали значительно тоньше, но все еще оставались достаточно прочными, чтобы выдержать его вес. Выбрав одну, с которой открывался вид на восток, но которая одновременно загораживала его от солнца, светившего с запада, Фергус уселся на нее и стал продвигаться поближе к стволу. Откуда-то вдруг послышалось низкое грозное гудение. Проклятые осы. Вокруг него закружилась еще парочка, и их жужжание показалось ему оглушительным. Выругавшись, он отмахнулся от одной, но она опять увернулась. Фергус следил за ней прищуренными глазами, готовясь прихлопнуть маленькую тварь, как только та вздумает вернуться. И вдруг он замер, а глаза его превратились в щелочки. Вокруг тонкой ветки прямо под ним кружилось уже несколько десятков ос. Сквозь густую листву он разглядел большой, светлый мешок.
Фергус замер, завидев гнездо. А к нему, тем временем, подлетали все новые и новые осы. Одна уселась ему на ногу, и он сердито смахнул ее. Но оса вернулась, выписывая зигзаги у него перед самым носом, и ее сердитое жужжание эхом отозвалось у него в ушах. Фергус яростно затряс головой и выругался. Ему нельзя больше здесь оставаться. Эти дьяволы не дадут ему спокойно наблюдать за дорогой. Жалея о том, что нелегкая понесла его выше, он ухватился за ветку над головой и поднялся на ноги, намереваясь дойти до развилки ствола и спуститься на старое место. Взявшись второй рукой за соседний сук, чтобы не потерять равновесия, он вдруг ощутил резкий укол. Он инстинктивно отдернул руку, успев заметить на ладони раздавленную осу. В это самое мгновение что-то больно кольнуло его сзади в шею. Охнув, Фергус хлопнул по тому месту ладонью, и от резкого движения нога у него сорвалась с ветки. Неловко качнувшись вперед, он всем телом навалился на тонкую ветку под собой. Раздался громкий треск и шелест листьев, когда та сломалась. Чувствуя, как ветка выскальзывает из-под него, он рванулся вперед. Вцепившись в ветку над головой, Фергус, с трудом переводя дыхание, смотрел, как сломанный сук полетел вниз, ударяясь о другие ветки. Низкий грозный гул сменился высоким раздраженным гудением. Фергус заорал, чтобы предупредить товарищей, но было уже слишком поздно. Ветка упала на мшистую землю, мешок лопнул, и из него вылетел целый рой рассерженных ос. Через несколько мгновений тишину леса нарушили крики людей и испуганное ржание лошадей.
Вдалеке над лесом в голубое небо взмыли три стрелы. Описав полукруг, одна за другой, они упали на лесистый холм, с которого сбегала дорога на Роксбург.
По другую сторону дороги, глубоко в чаще леса, с толстой ветки вяза донесся свист. Роберт моментально вскочил на ноги, и всю его сонливость как рукой сняло. Подняв голову, он увидел, что наблюдатель машет ему рукой. Пора. Повинуясь жесту, его люди торопливо допили пиво. Разговоры смолкли. Поднимаясь на ноги, они поспешно направлялись к тому месту, где были привязаны их лошади. Кое-кто задержался и скрылся в кустах, чтобы опорожнить мочевой пузырь, пока оруженосцы отвязывали поводья. Птицы, убаюканные послеполуденным зноем и затишьем, вновь переполошились при виде внезапной активности в доселе сонном лагере.
Подойдя к Хантеру, Роберт надел шлем поверх кольчужного подшлемника и войлочной шапочки, чувствуя, как сталь крепко обняла его голову. Издалека, со стороны лагеря Комина, до него донеслось ржание лошадей.
— Неужели эта деревенщина не может справиться со своими конями? — требовательно спросил Эдвард. Поднявшись в седло, он выхватил из ножен меч.
— Англичане услышат нас за целую милю, — проворчал Александр.
Вдев ногу в стремя, Роберт оседлал коня. На лице у него была написана непоколебимая решимость. Наконец, до его слуха донесся грохот колес. Ему уже доводилось передвигаться вместе с обозом, и он знал, какой невообразимый шум поднимают телеги на плохой дороге.
— Из-за грохота своих повозок они ничего не услышат, — сообщил он остальным, подбирая поводья Хантера одной рукой, на которой уже висел щит, а другой обнажая клинок. — С Божьей помощью, этот же шум скроет и наше приближение, пока мы не окажемся рядом с ними. — Он толкнул Хантера коленями, посылая жеребца вперед. Его люди развернулись за ним в цепь, пробираясь меж деревьев. Когда он взглянул на Джона Атолла, тот мрачно улыбнулся в ответ и потянул из ножен меч. Дыхание рыцарей с шумом вырывалось сквозь опущенные забрала. Они ждали появления противника.
Грохот колес приближался, перемежаемый сухим стуком копыт. Ржания коней Комина более не было слышно. Отогнав прочь все ненужные мысли, Роберт сосредоточился на том единственном, что ему сейчас предстояло, подобно лучнику, берущему прицел. Рыцари замерли рядом с ним, а позади них выстроились пешие воины с короткими мечами и топорами. Нес явно нервничал, но сжимал в отставленной руке обнаженный клинок и был готов, если потребуется, следовать за Робертом хоть в ад. Уолтер тоже держался поблизости. Оруженосец, поставленный наблюдателем, чья задача заключалась в том, чтобы рассчитать время между тем, как они увидят сигнал, и тем моментом, когда обоз окажется прямо напротив них, соскользнул с дерева и кивнул.
