и наказывает. Никакой схватки, главный принцип: ударил-отскочил. Причём лучше всего из засады. Благодаря такой войне он потерял всего одного человека, да и то по его глупости.
– Странные там какие-то порядки, – сказал Жихарь.
– Это ещё не самые странные, – ответил я ему.
И дальше пошло всё по новой, рассказ о жизни города, его обычаях, законах, мастерах и продукции, дорогах и людях.
Глава 19. А Город растёт, и вширь, и вглубь
Сурск, Шумат, уполномоченный по расширению Земства
Вот и собрались все, кто хочет войти в земство. Честно говоря, хотя слух о городе и идёт по окрестным землям, большого притока желающих вступить в союз нет. Как нет и противников этого. Я и сам понимаю, что дело это непростое, решиться на него ой как трудно. С другой стороны, такие условия, что я, со слов Вика, пообещал старейшинам, можно считать чрезвычайно выгодными.
А всё почему? Вик требует людей, он считает, что некому работать. Хорошо, что пока об армии не говорит, видно считает, что шести десятков воев хватит для защиты города и поселений. Да ещё в самих поселениях есть по десятку воев. Всё-таки Вик уговорил Паруша, и тот отпустил людей в солдаты, так что Пьянск теперь будут защищать десять воинов. Поэтому сейчас требуются люди на работу в мастерские, и мне кажется, что все новые работники уйдут к Могуте.
Но не хотят старейшины вступать в земство, и людей не дают. Вот опять всё по новой.
– Скажи, Шумат, город с нами торговать будет?
– Если у вас есть что предложить нужное, то будет.
– Ну вот заказывали зерно, оно нужно?
– Раз заказывали, значит нужно.
– Вот и получается, мы с городом торгуем, мы с ним дружим, нам это выгодно, а зачем нам ещё отдавать своих людей? Объясни!
– Всё ты правильно говоришь, Кирдяш. Всё так и будет. И Паруш так же думал. Но что ты будешь делать, когда враги придут?
– А ничего. Как до этого приходили, так и уйдут. А от простых бандитов мы отобьёмся.
– Так что, вы что-то имеете против города и земства?
– Нет конечно, мы будем дружить и торговать. Мы будем растить зерно, будем покупать за него ваши товары, будем продавать вам всё, что захотите – меха, мёд, дерево, скотину, мясо, шкуры – у нас найдётся, чем торговать. Но мы будем оставаться сами по себе и жить так, как считаем нужным.
Когда я рассказал о результатах переговоров Вику, он нисколько не удивился и только сказал:
– Ситуация не дозрела. Пусть будет пока так. Главное – они с нами дружат и работают на нас. Им только надо подсказать, какие товары от них требуются. В принципе, нам даже лучше. Людей мы найдём. А ты сделай ещё вот что – пусти слух, что всех изгоев, увечных и инвалидов, у которых есть руки и работает голова, одиноких баб Город готов принять и обеспечить им защиту, а также пропитание. Только смотри, отбирать нужно тех, кто сможет работать.
А через некоторое время эти старейшины сами к нам попросятся, но тогда мы поставим им другие условия. Ты отлично поработал, Шумат. Самое главное сделал – они к нам относятся дружески и работают на нас. Теперь пусти слух про новых людей, пусть он идёт как можно шире, и по Суре, и по Ветлуге, пусть идет по Волге. Рядом с нами нет больше поселений, так что в этих местах мы больше ничего сделать не можем.
Но думаю, что отдельных беглецов с самых дальних земель можно будет набрать не один десяток. Так что продолжай так же работать со старейшинами, у них в головах должна быть вбита мысль, что с городом надо дружить.
Засурье, секретная тропа по левому берегу на Пьянск, Азамат
Всё-таки Паруш послушался Вика и выполнил всё, что тот ему советовал. Вот осмотрел я сделанное, и упрекнуть мне старейшину не в чем. Всё сделано добротно и хорошо. Перед воротами поставлен заслон, так просто к ним теперь не подойдёшь, появился навес – защита от стрел, башни, небольшие, правда, на двух лучников, но позволяющие стрелять вдоль стен и защищающие от стрельбы спереди.
И блокпосты сделал, как раз там, где надо – в чаще у оврага и на высоком берегу Пьяны. Теперь вся площадка перед поселением простреливается. Есть и места для засады выше по течению Суры. Специально Изика туда брал. Он подтвердил, что зимой по льду дорога будет только тут проходить. Он ещё указал пару хороших мест, их тоже подготовили для организации засад. Здесь ведь самое главное что – вовремя сделать ноги, вот дороги для отхода и нашли. Проверил – вполне проходимы и позволяют быстро смыться.
Нашлась и секретная тропа по левому берегу Суры. Петляет, конечно, и очень сильно петляет, порой чуть ли не обратно приходится идти. Иногда даже возникает опасение, что точно не пройдёшь. Вот и проверяю, какая по ней дорога. Неширокая, две лошади рядом еле-еле проходят, а значит и сани пройдут. Так что теперь до Пьянска добраться можно за день. Если, конечно, дорогу пройду. Но гонцы ведь проходили? Значит, и я пройду. А тогда можно будет сказать, что поселение к защите готово.
Вообще для защиты города тоже сделано немало. До тех мест на Волге, что мы нашли с Изиком, тропки проложили. И вообще, к любому мало-мальски удобному для обороны месту есть потаённые дорожки. Всё лето по этим лесам ходили, во многих местах сделали что-то похожее на блокпосты, их правда, хорошо замаскировали, так что не сразу и найдёшь. Самое главное, многие вынуждены были признать правильность тактики Вика. Не надо махать железом, лучше поставить мину.
Но и обучение многим тяжело даётся. Вон Маска и его охотники, кажется, готовые воины, куда уж лучше, целыми днями по лесам мотаются. А после наших тренировок еле-еле ноги таскали. Но ничего, обвыкли, теперь и сами могут кого угодно поучить. С тем оружием, что готовит Вик, действительно одно отделение может справиться при правильном ведении войны с несколькими сотнями.
Тпру, лоша́дь, куда тебя понесло. Да, кажется, задумался, чуть не потерял тропу.
Устье Оки, Яван с караваном переселенцев
Ну, основную дорогу прошли, вот она, Волга-матушка.
– Терпите, люди, ещё немного осталось, скоро в Сурске будем. А пока давайте на ночлег встанем, вон на той косе, возле высокого берега. Провид, Перенег, организуйте стоянку. Берите бредень, ловите рыбу. Да сами всё знаете, что вас учить. А я пойду
