class="p1">Глаза девушки округляются, Соль открывает рот — и в это время издалека доносится треск нескольких выстрелов.
Бойцы Дайсона мгновенно распластываются и пригибаются, сам он одновременно с Ежом рычит:
— Ложись
И подростки падают в траву тоже.
— Лысый, Шило — прикройте, Крот — веди к этим отвалам, нах! — командует Дайсон. Косится на Соль и добавляет: — Еж, твои пацаны первые, за Кротом, живо!
— Так точно, — ухмыляется в ответ Еж. — Группа, бегом, пригнувшись!
Юные снага шустро следуют за пожилым сталкером, который, едва Дайсон отдал распоряжение, показал изрядную прыть.
Лысый и Шило исчезли, но выстрелов больше нет. Тянусь туда, назад: нет! Никого не могу пока что нащупать. Далеко. Но они идут.
Дайсон оценивающе смотрит на меня мгновение, и…
— Пошел, пошел! — видать, решает, что я буду полезнее там, на точке, чем тут, в засаде.
И это чистая правда. Пока есть фора — надо занять выгодную позицию… если, конечно, Крот ничего не путает. И ребят там защитить будет проще.
Поэтому, плюнув на самолюбие и «как это выглядит», его высокоблагородие Макар Ильич, вжав голову в плечи, спешит за пацанами.
Вместе со снага по имени Соль.
* * *
Я убивал людей несколько раз.
Служба.
Каждый раз это было «где-то не дома»: не в лаборатории, тем более — не в городе, не в мирной жизни. Это всегда были выезды: с опричниками, группой Пожарского, которая занималась делами, связанными так или иначе с Хтонью.
Да, Хтонь отталкивает. Но все же находятся люди, которые туда лезут — и не всегда за тягой. Тем паче в других регионах, вне Дальнего Востока, никакой тяги в аномалиях нет, там другие проявления. И всегда находятся идиоты, авторы идей в спектре от «тут можно закапывать трупы, чтобы их не нашла милиция» до «тут можно выкапывать трупы, чтобы им поклоняться» — иногда даже одни и те же идиоты. Когда эти идиоты не гибнут быстро, а образуют сообщество, которое во главу угла ставит какое-нибудь деструктивное взаимодействие с Хтонью, в дело вмешивается опричнина.
А когда опричникам нужна была научная консультация, они приходили к нам.
Ну и несколько раз получалось, что штабс-капитан Немцов, приданный группе для такой консультации, оказывался в том положении… В положении, когда мне приходилось убивать разумных, чтобы не убили меня. Или еще кого-то.
Три года назад я убил лучшего друга, которого сам же отправил в нашу с ним рукотворную Хтонь.
Я убивал людей несколько раз.
Поэтому, когда Коста выяснил, что я могу детонировать гранаты определенного типа, которыми пользовались браконьеры, и отдал приказ — я его выполнил. Если я признал лидера партизан своим командиром, пусть и временным — нужно выполнять приказы.
И еще потому, что я планировал убить контактера.
Я даже попортил гарнитуру Косты, чтобы Соль не ушла из вражеского лагеря.
Несколько браконьеров погибли.
Девка уцелела.
Сейчас она мчит передо мной по болотным кочкам, острые лопатки ходят под оливковой кожей.
Кажется, хорошая девушка: храбрая, рациональная… с юмором. Впрочем, она, как я понял, не последняя фигура в местных криминальных интригах — так что иллюзий насчет ее невинности я не испытываю.
Я могу попросту сделать так, что она… упадет и не встанет. Магия давления — жуткая штука. Но… все же сразу поймут.
Все сразу поймут, Макар. В том числе дети — ее воспитанники…
Нет, просто так нельзя. Нужно подгадать момент.
В драке он точно случится, невзирая на этого… Дайсона.
Поэтому я с пыхтением бегу за снага. Соль намного быстрей и выносливее меня, а я… в боку колет, дыхалка почти что сдохла, но заставляю себя держать темп.
Кажется, уже должен быть рассвет, но в Хтони рассвет никому ничего не должен.
Посреди зарослей камыша из сумерек выступает земляной вал — высотой метра три, пожалуй, а то и выше. То, о чем говорил Крот. «Паскудное место».
* * *
Дайсон оперативно размещает бойцов за гребнем вала, назначая им сектора стрельбы.
Торфоразработка — котлован размером с футбольное поле, кривой прямоугольник. Стенки этого прямоугольника — отвалы, возникшие в ходе добычи торфа. На таком валу — южной стенке — мы и занимаем позиции.
Изнутри прямоугольник заполнен болотной водицей, мутной и пахучей. Этакий искусственный пруд. Заросший, разумеется островками камыша.
— Глубоко там, наверное, — опасливо бормочет Кубик, косясь за плечо.
— Не факт, — просвещаю пацана. — Вряд ли там трясина. Этот квадрат, наоборот, осушали, чтобы торф вырезать. Тут с четырех сторон канавы, заметил? Перед каждым отвалом. Это как раз для осушения было. Мы теперь как рыцари на крепостной стене, понял? Перед каждой из стен — ров.
Место и впрямь удобное для обороны, в том числе и в рукопашную. Ну если вообще, блин, в хтоническом болоте может быть удобное место! Правда, про канавы я наврал — они, конечно, с четырех сторон, но все же неподалеку от нас этот контур разорван — рва нету, а насыпь прорезана, одного сектора не хватает. Здесь была проложена узкоколейка.
Дайсон уделяет этому участку особое внимание. Инструктирует четверку бойцов:
— Здесь никто не должен пройти, поняли? Иначе хана — с фланга нам ударят или в тыл. Пацаны! Дымовухи — только по моей команде. Иначе лишь хуже сделаете. Вместо этого…
— Мы камни собираем, — перебивает его Еж, щурясь. — Метать будем. И холодняк есть у каждого.
Не знаю уж, какие тут на болоте камни, но что-то они набрали у бывшего полотна.
Дайсон тоже в сомнении, но кивает, махнув рукой: некогда вникать.
— Вот камни, значит, и швыряйте. В свалку не лезть! Макар. Что можешь?
Я уже прощупал местность на предмет моего интереса.
— Отдельных бойцов могу валить. Дезориентировать кого-то. В том числе сериями хлопков — будто выстрелы. Могу что-то вроде воздушной стены, но… с усилием. Не моя специализация.
— Сам думаешь, где будешь полезен?
— Да вот тут же, у перешейка. Ну и… пацанов постараюсь беречь.
Дайсон кивает, Еж — тоже. Кажется, себя к «пацанам» он уже не относит. Главный, врот. Ну ладно. Кто-то же из них должен быть главным.
— … Слушай, — Дайсон слегка понижает голос, — а ты же вроде специалист по… этой вот хрени, ять. Понимаешь, что тут за место вообще? Если чо, откуда нам, нах, проблем ждать? И каких⁈
Как и Кубик, он неосознанно косится на котлован. И матюкаться от волнения начал, как обычный снага. Хотя при Соль — я заметил
