— Вот именно, — согласился Альба, — и еще раз похлопал себя по лбу, — вот она, единая величина! Я рад, что ты наконец-таки понял.
Но Голли, вместо того чтобы разделить его радость, растерянно огляделся по сторонам.
— Ну артист. Ты был самым мощным дебилом в своей школе?
— Да, — ответил Альба.
— Как я понимаю твоих учителей… Могу представить, что тебе стоило осилить таблицу умножения.
Альба лишь стиснул зубы от злости и отвернулся.
— Перед ними ты тоже оправдывался своими видениями… субтропическими?..
— Может быть, мой суп и тропический, — огрызнулся он, — только, кроме тебя, о нем никто знать не должен.
— Землянам не случалось доводить тебя до приступов откровения?
— При чем здесь откровения? На Земле я знал, как заменить одну зеркальную проекцию на другую.
— Так чего ж ты сопли распустил? Вдруг и здесь получится? Рискни… под мою ответственность.
— Я никогда не рискую.
— Ты не соображаешь, что натворил? Запутался? Слишком крутой для тебя размах получился? А может, все-таки боишься, что не получится? Ну, отвечай же, чего молчишь? — Голли потряс Альбу за плечо, но ни единого звука из него не вытряс. — Зеркала отказали?
Альба упрямо молчал.
— Какое несчастье. Картинку заклинило. Никак не поменять. А знаешь почему? Потому что это не твоя картинка. Потому что ты, наконец, начал соображать, что в твой «тропический суп» попало нечто инородное…
— Да! — крикнул Альба.
— Где это произошло в первый раз? В Аритаборе?
— Да.
— И что ты предпринял?
— Ты знаешь.
— Ну говори же!
— Ты помнишь, с каким трудом я уговорил тебя отпустить меня на корабль. Будь мы в другом месте — и стараться не надо. Ты бы сам предложил.
— Дальше что?
— То самое…
— Ты уничтожил все и начал восстанавливать заново?
— Вот именно. Только так, чтобы Аритабор был от меня подальше.
— Почему? Разве тебе не интересно было узнать, что случилось в твоей голове? Или это все-таки не в твоей голове дело?..
— А ты бы, — перебил его Альба, — рискнул вскрывать череп, если бы заподозрил у себя опухоль мозга?
— Да, рискнул бы.
— А у тебя вообще-то есть мозги?
— Я не такой трус, как ты.
— Ты рискуешь только своей безмозглой башкой, а я — всем, абсолютно всем…
— Тем более ты не должен быть трусом. Подумай и ответь мне, что такое Аритабор? Если ты не сможешь ответить на этот вопрос, на него никто никогда не ответит. Ну же, я прошу тебя!
— Я хочу домой, — ответил Альба. — Я замерз. Пришли кататься, а сидим тут как дураки. — Он поднялся и покатился вниз. Голли пулей сорвался за ним, но настиг беглеца не сразу. Беглец вовсе недурно стоял на лыжах, и Голли пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы заставить его затормозить на середине склона.
— Что ты сказал?
— Ничего.
— Ты сказал: «Я хочу домой».
— Послушай, отцепись…
— Почему ты это сказал?
— Потому что я хочу…
— Ты это сказал, когда я спросил тебя об Аритаборе…
— Какая разница? Я давно об этом думал.
— Думал… а сказал только сейчас…
— Отстань.
— Где твой дом?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты сказал, что хочешь домой. Куда? На Землю? В ЦИФ?
— Ты, придурок, пусти меня.
— Так куда ты хочешь, скажи еще раз?
— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое!
— Ты хочешь, чтобы я тебе помог?
Альба хотел лишь одного: как следует заехать лыжной палкой ему по шее. Но Голли, предупредив коварные намерения, схватил его в охапку и прижал к себе как разыгравшегося ребенка.
— Ах ты, детеныш мадисты, бедный маленький малыш, — вздохнул он и держал драчуна, пока тот не разрыдался у него на плече, — представляю, каково тебе было…
— Я, наверно, сейчас скажу еще одну глупость, — прохлюпал Альба и был аккуратно усажен на снег.
— Скажи. Дядя Голли здесь как раз для того, чтобы слушать глупости. Дай-ка я вытру тебе нос. — Но Альба увернулся, подтянул под себя колени и стал старательно выковыривать пальцем снег, застрявший в креплении ботинка.
— Либо мы сможем что-то сделать с моим, как ты выражаешься, тропическим супом. Либо он меня съест.
— Объясни, — склонился над ним Голли, — что я могу для тебя сделать? Я, твоя галлюцинация?
— Как я могу объяснить, если ты не желаешь понимать мой язык? Скажи тебе, что такое Аритабор, — ты опять начнешь орать, что я дебил и ничего не понимаю в «диапазонах ноля».
— Честное слово… клянусь! Хочешь, встану перед тобой на колени. — Но Голли незачем было становиться на колени, поскольку он и так на них стоял. Ему незачем было устраивать сеансы гипноза, поскольку весь его сегодняшний гипнотический потенциал был уже бездарно растрачен. Ему разве что оставалось биться челом об снег, — отец рассказывал, что этот прием на российских царей когда-то действовал, а Альберт, поди, возомнил себя не меньше чем вселенским владыкой. И все же, признание из него следовало достать. Ради этого Голли пошел бы на все, если бы не услышал от него, наконец, первое сказанное за сегодняшний день сокровенное слово:
— Я не знаю, что такое Аритабор.
— Подумай.
— Честное слово, не знаю. Если б знал, разве б я тебя мучил?
Голли уселся рядом с ним.
— Хорошо. Я не прошу тебя отвечать. Постарайся просто передать мне свои ощущения. Сделай на меня одну маленькую проекцию своих аритаборских впечатлений, и мы будем разговаривать на одном языке.
— Не буду, — испугался Альба, — это убьет тебя.
— Может быть, на словах попробуем…
— Может быть… что-то фальшивит внутри, как будто… потеряна точка гармонии. Если я потеряю гармонию — я погиб. — Он упал лицом в снег и молчал, пока Голли не приподнял его за плечи.
— Эй, профессор, ты так и будешь искать гармонию носом в снегу?
— Я думаю, — пробурчал Альба, — и тебе советую делать то же самое.
— Ты отморозишь себе нос и будешь пугаться не только зеркал, но и воды в умывальнике…
— Отстань, — рассердился Альба, — при чем здесь мой нос, если я сам скоро буду здесь ни при чем. Придумай что-нибудь, Голл Гренс, кроме тебя, мне все равно просить некого.
— Ты переоцениваешь способности своих галлюцинаций, Альберт. В другой раз, создавая себе спасителя, старайся как следует. А я пока еще чувство реальности не утратил и представляю себе предел своих возможностей.
— Что ты можешь знать о своих возможностях? Ты думаешь, насыпал снега на горку и это предел?
— А что сделал ты, для того чтобы убедить меня? Ты ведь даже снега на горку насыпать не способен…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
