Так кончается Четвертая Книга о приключениях Корума, Принца в Алом Плаще.
ДУБ И БАРАН
© И. Полоцк, перевод, 2002.
Посвящается Джармиле
Часть первая,
В КОТОРОЙ ПРИНЦ КОРУМ РЕШАЕТ ОТПРАВИТЬСЯ ВО ВТОРОЙ ИЗ СВОИХ ВЕЛИКИХ ПОХОДОВ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ВСТРЕЧА КОРОЛЕЙ
Итак, Ралина умерла.
И Корум встретил Медбх, дочь короля Маннаха, и спустя короткое время (таковым оно было для Корума) ей тоже придется умереть. И если уж он наделен слабостью влюбляться в женщин мабденов, чей век на земле столь краток, то должен был утешаться пониманием, что он обречен пережить многих своих возлюбленных, перенести много потерь и много страданий. Принц старался не думать об этом и гнал из головы эти мысли, как бы ни были они важны. Кроме того, воспоминания о Ралине все тускнели, и теперь Корум уже с трудом мог вспомнить радостные подробности их жизни в те давние века, когда он выступил против Повелителей Мечей.
Корум Джайлин Ирси, которого называли Принцем в Алом Плаще (но с тех пор, как он отдал плащ волшебнику, Корум стал известен под именем Корум Серебряная Рука), оставался в Кер Махлоде два месяца после того дня, как бег черного быка Кринанасса принес плодородие этой земле, и в краях Таха-на-Кремм Кройх, народа холма, внезапно расцвела весна. Прошло два месяца с того страшного дня, когда уродливые фой миоре пытались уничтожить жителей Кер Махлода, отравить и сковать льдом эти места, чтобы и они напоминали преисподнюю, откуда вышли фой миоре и куда больше не могли вернуться.
Похоже, теперь фой миоре отказались от завоеваний. Выброшенные в эту плоскость, они не чувствовали любви к ее обитателям, но и не вели войн ради собственного удовольствия. Фой миоре осталось всего шестеро.
Когда-то их было много. Но они умирали от долгих болезней, которые в конце концов и уничтожили их. Тем не менее, фой миоре старались поудобнее устроиться на Земле, превращая этот мир в безжизненный тусклый Самайн, где вечно царит зима. Но прежде им надо было уничтожить расу мабденов.
Однако мало кто из мабденов имел желание думать о таком будущем. Они раз и навсегда одержали победу над фой миоре и завоевали себе свободу. И этого было достаточно, потому что мало кто мог вспомнить такое урожайное и жаркое лето (кое-кто, потея и задыхаясь на жаре, шутил, что был бы рад возвращению народа холода), поскольку солнце, скупо дарившее тепло всей земле мабденов, отдавало свой жар этому клочку земли.
Дубы зеленели, вязы крепли, ясени и клены никогда еще не покрывались такими густыми кронами. И народ, который уже не надеялся дожить до следующего урожая, радовался, видя, как в полях обильно колосится пшеница.
Повсюду цвели маки и васильки, ноготки и лютики, жимолость и маргаритки.
И лишь ледяная вода рек, текущих с востока, напоминала Таха-на-Кремм Кройх о погибших соплеменниках, о вассалах фой миоре или о тех и о других одновременно; их верховный король — главный друид Амергин — оставался под властью чар пленником в своем городе Кер Ллуд, который фой миоре избрали столицей. И стоило людям собраться за столом и бокалом вина, как только о нем и вспоминали. Многие мрачнели, сознавая, что им не под силу отомстить за погибших братьев, ибо они могли лишь защищать свою землю от народа холода — да и это не получилось бы без помощи магии сидов и полубога, восставшего из глубокого сна под холмом. Этим полубогом был Корум.
Воды текли с востока, наполняя широкие рвы, вырытые вокруг конического холма, где высился город-крепость Кер Махлод, старое поселение из грубого серого гранита; город отличался не столько красотой, сколько надежностью. Кер Махлод был брошен однажды, но во времена войн его снова заняли люди. Это был единственный город, оставшийся у Таха-на-Кремм Кройх. Когда-то они владели несколькими, куда более красивыми городами, но все их снесли льды, которые пришли с фой миоре.
Но теперь многие из тех, кто было обосновался в городе-крепости, вернулись отстраивать разрушенные фермы и обрабатывать поля, что вернулись к жизни благодаря крови черного быка Кринанасса, — и в Кер Махлоде остались лишь король Маннах с воинами и слугами да дочь короля Маннаха с Корумом.
Порой Корум, поднявшись на стены крепости, долго смотрел в сторону моря и руин своего дома — он обрел название замка Оуйн; принц думал об изменениях, что происходят в природе, о копье Брийонак, черном быке Кринанасса и магии, с которой ему пришлось иметь дело. Ему казалось, что все это было во сне, потому что он не мог объяснить ни магии, ни того, как она пришла к ним на помощь. Ему виделись мечты людей, прежде звавших его во снах. Его все устраивало. С ним была Медбх Длинная Рука (прозванная так за свое искусство владения пращой и татлумом) с ее рыжими волосами и неподдельной красотой, с ее умом и жизнерадостностью. Он обрел достоинство. Он пользовался уважением соратников-воинов. Теперь они к нему привыкли и полностью принимали: и странную внешность вадхага («Ты похож на эльфа», — говорила ему Медбх,), и искусственную серебряную руку, и единственный желто-пурпурный глаз, и повязку на другой глазнице — она была расшита Ралиной, маркграфиней с утеса Мойдель, который лежал в прошлом, отделенном тысячью лет.
Да, Корум держался с достоинством. Он был честен и перед народом, и перед самим собой — и этим гордился.
Кроме того, он находился в прекрасном обществе. Не было никаких сомнений, что судьба стала благосклонна к нему после того, как, оставив замок Эрорн, он откликнулся на призыв этого народа. Он гадал, что случилось с Джери-а-Конелом, Спутником Героев. Ведь именно Джери посоветовал ему ответить на просьбу короля Маннаха. Джери был последним из известных Коруму смертных, кто еще мог по своей воле путешествовать между пятнадцатью плоскостями. В свое время все вадхаги могли перемещаться между ними, как и нхадраги, но после поражения Повелителей Мечей последние остатки этой силы покинули их.
А иногда Корум приглашал к себе менестреля, чтобы тот пел ему старые песни Таха-на-Кремм Кройх, потому что они нравились ему. Одна из песен была посвящена первому Амергину, предку верховного короля, ныне плененному фой миоре. В ней говорилось о прибытии на новую родину:
Я — морская волна;я — шепот прибоя;я — семь воинств;я — бык могучий;я — орел на скале;я — солнечный луч;я — трава налитая;я — дикий медведь;я — лосось в пучине;я — равнинное озеро;я — творец хитроумный;я — победитель с огромным мечом;я меняю обличья как бог.Куда нам идиш?Собрать ли совет нам в долинеиль на вершине горы?Где мы дом обретем?Где лучше, чем здесь — на острове солнцавечернего?Куда мы направим путь,скитаясь в покое и счастье?Кто, как не я, чистый родник отыщет?Кто, как не я, возраст луны назовет?Кто, как не я, может рыбу призвать из глуби?Кто, как не я, подгонит ее к побережью?Кто, как не я, может облик холмов изменить?Я — бард, мореходам вещавший.Наши пики нашим врагам отомстят.Я победу предвижу.Я песнь кончаю пророчеством счастья.
А потом бард исполнял собственную песню, прославляющую Амергина:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
