вместе с тем и запредельную, первобытную ненависть. Злобу, направленную на меня, как лазерный прицел винтовки. Кэдзуки что-то яростно прокричал, его кулак в бессильной ярости ударил по торпеде. Стекло взмыло вверх, словно забрало, и с визгом шин он рванул с места, растворившись в сгущающихся сумерках.
Я замер на коленях в кустах, все еще крепко сжимая поводок Момо. Адреналиновый шок опасности сменился яростью, пробежав ледяными мурашками по спине. Кэдзуки, откуда он здесь, он следил за мной? Или просто нёсся сломя голову? Случайность? Вряд ли, этот взгляд… Это не была случайная злость. Это была глубоко личная «неприязнь». Но почему?
В голове пронеслись возможные причины. Перестарался, когда отправил меня в реанимацию. Было? Да, но кажется на сей момент даже его дядя не забыл, но отложил далеко. Ситуация с неудачным отъёмом моего почти честного выигрыша на скачках? Возможно, денег за наводку в любом случае отдать пришлось, вряд ли тот господин с ипподрома снабжает такой информацией бесплатно.
А тут ещё и нагоняй от старшего Мураками, да у меня на глазах. Ох как возможен и такой расклад. Стоп, я что-то не учёл. Точно, в тот день, после его вопроса, неужели я его не узнаю. Он же сказал, что мы вместе с ним учились. А что, если это ещё с тех, «школьных» времен? Вот задачка-то, и не скажешь, что я не я, не поверит.
Адреналин всё ещё гнал кровь, но теперь к нему примешивался холодок страха и понимания: тень прошлого настигла меня здесь, в моём новом, «безопасном» убежище. Момо ткнулась мордой в колено, тихо поскуливая, требуя уйти из этого места. Я крепче намотал поводок на ладонь, домой, сейчас же. Шаг за шагом, прислушиваясь к каждому звуку в наступившей темноте, я повел Момо прочь, оставляя позади запах жжённой резины и ощущение прицела между лопаток.
Каждый шаг по дороге домой гулко отдавался в тишине, ставшей внезапно враждебной. Я шёл быстро, крепко прижимая Момо к себе. Мой взгляд метался по тенистым кустам, тёмным подъездам, припаркованным машинам, везде мерещилось движение, чудился далёкий рев мотора. Спину сводило от ощущения невидимого прицела. Момо, словно чувствуя моё настроение, шла послушно, прижимаясь к ноге.
Щелчок замка родной квартиры прозвучал как спасение. Я втолкнул Момо внутрь, резко захлопнул дверь, щёлкнул замком на все ригели. Прислонился спиной к прочной древесине, закрыл глаза, пытаясь перевести дух. Но ощущение безопасности стало призрачным. Стены квартиры, ещё недавно бывшие убежищем, теперь казались хрупкими. Он знает, где я живу. Холодный пот снова выступил на лбу.
Первым делом Момо. Я опустился на колени перед ней, мои руки немного подрагивали, когда я ощупывал ее со всех сторон, проверяя лапы, спину, живот. —
Ты цела? Нигде не болит? — мой голос хрипел от напряжения.
Момо ответила, тычась носом в мою щеку и издавая короткий, воркующий звук. Она потянулась к своей миске с водой и стала жадно пить. Я прижался лбом к её тёплому, крепкому загривку, вдыхая знакомый запах собаки. Ты цела, и это самое главное.
Я встал, отбросив минутную слабость. Подошёл к окну, не включая света, осторожно отодвинул край шторы. Внимательно всматривался в темноту двора, в тени деревьев, в силуэты машин. Ничего подозрительного. Но это ничего не значило. Кэдзуки мог быть где угодно.
Не снимая куртки, я прошёлся по квартире. Замки на балконной двери? Щёлк — закрыто. Окна в гостиной? Плотно закрыты, щеколды вниз. Кухня? Там тоже все глухо. Каждый щелчок замка, каждый проверенный запор был не просто действием — это был ритуал восстановления контроля. Я не прятался, я укреплял периметр нашего нового бастиона.
Остановившись в столовой, снова посмотрел на лежак Момо, который она «припарковала» между мисками. Её место и её крепость. И моё тоже. Взгляд упал на тяжелую чугунную сковороду, ну уж нет. Подозрительность хорошо, а вот паранойя — плохо.
Несмотря на скопившееся напряжение, усталость навалилась всей своей тяжестью, физической и эмоциональной. Голова раскалывалась, тело ныло от падения в колючие кусты, онемение в пальцах пульсировало. Но заснуть было невозможно. Каждый шум за окном заставлял вздрагивать. Момо, уловив моё состояние, забралась на лежак в спальне, но не легла. Она сидела, уставившись в темноту коридора, её низкое, утробное рычание было едва слышно. Я лёг, но не выключал свет в коридоре. Протянул руку, опустил на её тёплую, мохнатую голову, чувствуя ритм её спокойного дыхания.
Возникла мысль: нужен кто-то, кто знает их мир. Знает Риоту, знает Кэзуки, и кому я не безразличен. В памяти всплыл только один человек — Фудзивара Кэйташи. Недолго поразмышляв, какой именно интервал времени признан поздним, решил, что на худой конец не возьмёт. Трубку сняли после первого гудка.
— Канэко-сан? — голос был усталым и сонным, — поздновато Вы, однако.
— Фудзивара-сан, — тихо, но напряжённо обратился я, — простите за то, что в столь поздний час, но мне срочно нужна помощь.
— Зная Вас, — он усмехнулся, — проблема сложная. — в его словах не было даже намека на вопросительную интонацию. — Кафе «Манящий причал», буду там через полчаса, ждите.
Тусклый свет бра в кафе «Манящий Причал» едва разгонял мрак. Я сидел у окна, откинувшись на спинку кресла. Взгляд, холодный и острый, как скальпель, был прикован ко входу.
Дверь распахнулась, резко звякнув колокольчиком. Фудзивара вошёл внутрь и огляделся. Увидев меня, тихо, почти крадучись, подошел к столику и рухнул на стул напротив. Лицо его было серым от усталости и напряжения. Заказав себе чашку кофе, он наклонился ко мне через стол.
— Ну что случилось, Канэко-сан? — произнёс он шёпотом, — рассказывайте, зачем Вам опять понадобились якудза?
Я не стал тянуть или приуменьшать заслуги младшего Мураками,
— Мой район, мой вечер, выгуливаю собаку, — я не стал тянуть или додумывать эту историю. На мой взгляд, картинка и так выйдет очень красочной. — Момо рванула в кусты, и вдруг сзади раздался рёв мотора. Он пронесся от меня в считанных сантиметрах. Если бы не отпрыгнул в кусты — раскатал бы меня по асфальту, к гадалке не ходи. А когда машина остановилась, открылось окошко и оттуда на меня уставился Кэдзуки собственной персоной. — Я врезал кулаком по столу так, что стакан подпрыгнул. — Но потом он посмотрел на меня и в глазах был испуг, сменившейся яростью. Ты знаешь клан Мураками, значит и о нём что-нибудь тоже. Почему племянник главы следит за мной? Фудзивара-сан, что вообще здесь происходит?
Фудзивара откинулся на
