спинку стула, словно от удара. Он зажмурился, провёл ладонью по лицу, потом снова резко наклонился ко мне, и прошептал:
— Слежка, погоня. Всё это очень странно. — Он немного подумал и добавил, — Мураками его убьёт за подобную самодеятельность. Но испуг… Это возможно только в одном случае, только если…
Я медленно поднялся, и моя тень накрыла Фудзивару. Я упёрся руками в столешницу по обе стороны от стакана, нависая над собеседником.
— Если только что, Фудзивара-сан? Если только он за мной не просто следил? Или что-то ещё? Так я до скачек его ни разу не видел. Или всё-таки видел?
Под моим взглядом Фудзивара слегка сжался. Он шумно отхлебнул из кружки остывший кофе, закашлялся, потом выдохнул, сдаваясь.
— Вы дали мне тогда шанс, продолжил я говорить. — Дали деньги, чтобы я мог откупиться. Я выиграл, вернул долг Мураками сполна. Казалось бы, счёт закрыт. Но этот интерес Кэзуки ко мне, он явно не финансовый. Там что-то ещё. Возможно, личное⁈ Мне обязательно нужно понять, с чем я имею дело. Не как с кланом якудзы. Долг выплачен, и судя по тому, что я видел, старик Риота претензий ко мне не имеет. Тогда почему, чёрт возьми, моё существование вызывает у него настолько бурную реакцию? Вы единственный, кто может дать мне хоть какую-то нить.
— Кэдзуки горячая голова, и всегда таким был. Мураками держит его на коротком поводке, а парень ищет способ доказать свою значимость, — сказал Фудзивара и ненадолго задумался. — Возможно, эта слежка — его личная инициатива. Увидел в тебе человека, который обставил клан и его особенно (да, я в курсе про историю со складом, когда ты обошёл всю его свору, и, поверь, не только я), и затаил злобу. А испуг? Мог запаниковать, что в очередной раз перегнул палку и если дядя узнает о его самодеятельности… — Он посмотрел на меня. — С другой стороны, испуг Кэзуки — это плохой, очень плохой знак. Значит, ситуация вышла у него из-под контроля, и он боится последствий. Вот только от кого? От своего клана или кого-то…повыше?
— А такие есть? — перебил его я. — Я считал, что в якудза не такая иерархия.
— А кто сказал про якудзу? — Фудзивара хитро подмигнул мне, — он хоть и родной племянник старику Риоте, но тот, строго между нами. — Его взгляд стал очень серьёзным, — не пойми меня неправильно, я уверен в тебе, Канэко-сан, как в самом себе. Ты достойный потомок самураев.
Я снова встал со стула и поклонился Кэйташи, его отношение дорогого стоило.
— Ну так вот, — снова тихо начал он. — Старик очень умён, хотя порой и создаёт впечатление пожилого сельского жителя. И, помяни моё слово, Кэдзуки будет последним в очередь на «трон». И понимают это многие, возможно, что в этом списке есть и его молодой родственник. И что у него за план Б не знает никто, кроме него самого. Знаю наверняка только одно, Канэко-сан, вряд ли это связано с твоим выигрышем на ипподроме, не похоже. Либо есть третье лицо, либо корни Вашего конфликта с племянником где-то гораздо глубже.
— Возможно, Фудзивара-сан, — я согласно кивнул, — вот только я не помню ничего с того самого момента, как Кэдзуки со товарищи отпинали меня. Моя жизнь теперь начинается с момента реанимации, всё, что раньше — пустота, и врачи не говорят ничего определенного.
— Канэко-сан, — он взглянул по сторонам, — у Вас очень сложная ситуация, поверьте мне. И пока нет полного понимания происходящего, я бы рекомендовал либо совсем уйти на дно, либо, — он сделал небольшую паузу, — найти могущественных покровителей. При всём моём уважении, мои возможности исчерпаны, — он достал свой телефон и начал что-то в нём искать.
— Я не могу стать Вам покровителем, да я и не телохранитель, увы, — Он взял салфетку и начал что-то там писать. Закончив, он придвинул листок ко мне и продолжил. — Вот контакт, человек на той стороне провода бывший сотрудник, скажем так, определенных служб. Сейчас работает по обеспечению безопасности тех, кому надо избежать внимания со стороны неких лиц. Сразу говорю, не дёшево. Но он может проверить, насколько плотно за тобой следят; порекомендовать, какую поставить сигнализацию; быть «тенью» на первых порах. И, возможно, выяснить, по чьей именно инициативе Кэдзуки катался мимо твоего дома. Деньги у тебя есть, насколько я знаю. Думай.
После этих слов он резко встал и, не прощаясь, вышел, оставив меня в размышлениях. Какой же из перечисленных Фудзиварой способов мне выбрать?
Глава 17
Стук моего сердца оглушал сильнее, чем гул ночной Осаки за окном. Пустая кружка на столе была как зияющая темнота колодца, в котором утонули все ответы Фудзивары. Уйти на дно, или найти покровителей — эти слова звенели в моей голове.
Я сгрёб салфетку с номером. Касаясь её шершавой поверхности, я думал об озвученных Фудзиварой вариантах. Он ушёл, оставив меня одного перед этим выбором.
Уйти на дно. Это означало бы стереть себя. Бросить квартиру, в которую только переехал. Бросить… нет, забрать Момо. И Аю, вот Аю точно пришлось бы бросить. Оставить её с этим взглядом, полным скрытого вопроса, на который у меня никогда не будет ответа. Нет! Я судорожно сжал кулаки, вдавливая фаланги в стол до хруста в костяшках.
Мой взгляд снова упал на салфетку, на эти цифры, написанные мелким убористым почерком. Купить «тень»? Деньги у меня были. Выигрыш, который должен был стать билетом в новую жизнь, внезапно превратился в фонд для военных нужд за право этой жизнью обладать.
Я представил себе эту самую жизнь. Утренние побудки Момо, тыкающейся своим носом в щеку, требуя прогулки. Запах кофе из новой кофемашины, возле которой стоим я и Ая. Её смех, который всё чаще прорывается сквозь корпоративную броню. Её рука, случайно касающаяся моей за утренним отчётом. Хрупкая, невероятно зыбкая конструкция той нормальной реальности, которую я начал по кирпичику выстраивать. И черный автомобиль Кэзуки, врезающийся в неё на полной скорости.
Нет! Я рванулся с места так резко, что стул с грохотом отъехал назад. Сердце колотилось, как бешеное. Но я не побегу, не отдам им это. Ни ему, ни тому, кто стоит за ним.
Пальцы сами нашли в кармане холодный, обтекаемый корпус телефона. Экран ослепил меня в полутьме зала. Я почти наугад тыкал в цифры,
