— Ладно, не бери в голову. Сейчас доставим… — И Вован с Саньком исчезли. Мгновение — и вместо них на лугу возникли два совершенно осоловелых мужика: сухонький дедушка, больше всего похожий на сельского старосту, и здоровый детина в белоснежной рубахе с вышитым на груди красным крестом.
— Кто больной? — противно проблеял старец.
— А ты кем будешь? — в свою очередь полюбопытствовал кузнец.
— Я личный зубной врачеватель князя Осмомысла Ижорского. Вы меня, кажись, вызывали?
И старичок в замешательстве посмотрел по сторонам, не совсем понимая, как это он здесь взял да средь бела дня и оказался. Но, видно, двое из ларца были большими мастерами по задуриванию чужих голов. Огромный детина в белом безмятежно глядел перед собой, словно все происходящее нисколечки его не трогало.
— А енто кто? — Колупаев бесцеремонно ткнул пальцем в здоровяка.
— Мой осястент, — пояснил ведун, — Иван Наркозов.
Услышав свое имя, Иван Наркозов снял с пояса не замеченную ранее кузнецом небольшую дубинку и красноречиво потряс ею над головой.
— Это кто, соловьи-разбойники? — подал голос сидящий в кустах Муромец. — Они нас грабить будут?
— Нет, лечить! — крикнул Илье ведун. — Я спрашиваю, кто больной?
— Он больной! — Степан кивнул в сторону перекошенного Муромца.
— Мил человек, а ну иди-ка сюда. — Нехотя, но богатырь встал и подошел.
— А ну открой рот.
— А…
— Какой болит?
— Ы… еры… мр-р…
— Ага, понял, тот, что слева. Ну что ж… будем рвать. Иван…
Здоровяк радостно улыбнулся.
— Как рвать? — несколько опешил Муромец. — Дык зачем рвать?
— Дык чтобы не болел, — со знанием дела пояснил ведун.
— А по-другому как-нибудь нельзя?
— Нельзя!
И старикашка достал из-под одежды огромные кузнечные щипцы.
Тут даже Колупаев струхнул. На Руси-то ежели зуб вырвать, так сразу к кузнецу идут. Но Степан такими зверствами никогда не занимался — брезговал. А тут душегубы какие-то, а не врачеватели.
— Э… — закричал богатырь, отшатываясь от ведуна. — А что, по-другому, значит, никак?
— Есть еще два варианта. — Старикашка зловеще щелкал железными щипцами. — За тонкую шелковую нить привязать зуб к телеге и… Сам понимаешь. Либо в ближайшее время попробуй ввязаться в какую-нибудь драку. Ну, скажем, тьмутараканчанина ефиопом обзови, он тебе, в общем, и заедет.
Этот последний вариант понравился Илье больше всего, но ведун был настроен решительно.
— Сейчас все эти штуки не годятся, — весело вертя щипцы, добавил он, — так как нам с Иваном за работу уже заплатили. Так что… Давай, добрый молодец, открывай рот!
— Ы-у, — затряс головой Муромец.
— Иван, анестезию!
Бугай в белой рубахе взмахнул дубиной и…
Огромный кулак Муромца опередил его на какие-то доли секунды.
Второй кулак богатыря опустился на седую плешь ведуна.
Не веря своим глазам, Колупаев смотрел на нелепо распростершиеся на земле тела.
— Ты… ты… ты что енто наделал?!!
— С двух ударов уложил! — похвастался Илья, с недоверием разглядывая свои кулаки, словно и не ожидал от них такого сюрприза.
Степан наклонился, нервно нащупывая у зубных врачевателей пульс.
— Что, покойнички? — с неуместной злорадной улыбочкой поинтересовался Муромец.
— К счастью, нет…
Кузнец оттащил ведуна к дороге, затем проделал то же самое и с его габаритным помощником. Может, кто мимо проедет, подберет.
— Ну ты и орясина! — Степан сплюнул, отряхивая штанцы. — Я ж ведь как лучше хотел.
— А может, он и сам выпадет. — Богатырь осторожно потрогал больной зуб пальцем. — Сейчас и не беспокоит вроде. Поехали, Степан!
Колупаев вздохнул и, забравшись на козлы, направил коня к дороге, осторожно обогнув оглушенных врачевателей.
Илья неуклюже вскарабкался на повозку.
— Значит, снова к Мудрой Голове, да, Степан?
— Угу, — не очень дружелюбно буркнул кузнец.
— Может, ей глаз выколоть? — с готовностью предложил богатырь. — Дабы правду говорила и не посылала нас с тобой куда ни попадя.
— Я тебе выколю. — Колупаев резко обернулся и продемонстрировал Муромцу кулак. — Я тебе так выколю, что даже здоровые зубы повыпадают. Сиди да помалкивай в тряпочку. Еще раз из-за тебя влипнем, будешь сам по Руси путешествовать.
От подобной перспективы Муромца слегка передернуло, и он тоскливо поглядел в синее небо, вспоминая отчий дом и славную, хорошо протопленную печь, на которой спал себе тридцать три года и забот никаких не ведал.
ГЛАВА 15
в которой слегка меняются планы
Как всегда оставив Буцефала жевать сено невдалеке, Степан с Ильей залегли за небольшим, практически полностью облетевшим кустиком.
Осень, ничего не попишешь. Скоро и зима подоспеет. А вот интересно, как Мудрая Голова зимой-то — под снегом аки мыша полевая в спячку впадает или усищами сугробы разгребает? М-да, вопрос вопросов.
— Ну что, дык навроде дремлет, — прошептал Муромец, вытягивая шею.
— Нет, не дремлет, — отрезал Колупаев.
— А я тебе говорю, дремлет. Мне даже отсюдова видно, что у ней зенки закрыты.
Кузнец молча указал на свои сапоги.
— Что?!! — не понял Илья.
— Не идут. — Степан досадливо развел руками. — Не желают. Вниз с холма пожалуйста, а наверх никак.
— Ты уверен?
— А вот сам попробуй!
— И вправду, — обрадовался Муромец, — мне еще ни разу не доводилось обувку волшебную примерять.
Колупаев легко снял краденые сапоги и передал их Илье.
Илья нахмурился:
— А размеры то у нас разные.
— Ты одевай-одевай, не стесняйся, — подбодрил богатыря Колупаев.
Муромец не стал спорить. Снял свою обувку и бережно натянул волшебную.
— Чудно. — Илья уткнул каблуки в землю. — Совсем не жмут! Навья обновка. Жаль только, в полный рост встать нельзя.
— А ты присядь, — посоветовал кузнец.
Богатырь присел и на полусогнутых попытался обогнуть куст.
— Ох! — изумленно выдохнул Муромец и резко опрокинулся назад.
— А я что тебе говорил! — усмехнулся Степан.
— Они, словно… словно живые.
— Снимай давай, опудало, ждать будем. — И русичи снова поменялись сапогами.
— Холодает. — Илья поежился. — Видно, ранняя зима в этом году случится.
— Не болтай! — Колупаев осторожно высунулся, отогнув пару веток.
«Хитрый, мерзавец, — недовольно подумал он, глядя на обезглавленного великана. — Мастерски притворяется, даже сладко посапывает, якобы во сне. А сам-то небось побольше слюны в рот набрал и ждет».
Степана внезапно осенило.
— Есть идея!
— Чаво? — на всякий случай испугался Муромец.
— Идея, говорю, есть. Снимай шлем!
— Зачем?
— Снимай, кому говорят!
Богатырь подчинился. Колупаев с сомнением взвесил шлем в руке. Ничего, подойдет.
— Я об этом способе от грека одного слышал. Великий Херакл якобы при помощи вот такого шлема аргонавтов от неминуемой гибели спас, когда те проплывали между заколдованными смыкающимися скалами!
Затем кузнец прикинул расстояние, размахнулся и швырнул ратную принадлежность в сторону.
— Дык… — только и успел выдохнуть изумленный Илья.
Мудрая Голова среагировала незамедлительно. Мощный плевок оглушительно выстрелил в сторону улетевшего шлема.
Снова сняв сапоги, Колупаев босиком побежал к верхушке холма.
— Илья, за мной!!!
Через полминуты они уже находились в «мертвой зоне», взмокшие, но довольные.
— Снова вы?!! — Мудрая Голова в отчаянии закатила глаза. — А я, дурак, надеялся, что из Новгорода вас живыми уже не выпустят.
— Ага! — торжествующе воскликнул кузнец, надевая успокоившиеся сапоги. — Значицца, ты, котелок с ухой, все заранее знал и про выборы и про то, что Муромец не удержится и вмешается?
— Знал! — не без хвастовства подтвердила Мудрая Голова. — Я много чего наперед знаю. Такая моя работа, на холме песчаном торчать и все видеть. Правда… изменить что-либо я не в силах. А это, знаете ли, хуже всего.
