— А как тебе будет торчать на холме с одним глазом? — угрожающе поинтересовался Илья. — По мне, так с одним глазом во много раз интересней окрестности обозревать.
Мудрая Голова угрозу проигнорировала. Что ей какие-то коротышки с их никчемными смешными проблемами. Ходят тут, вопросами разными тебя достают. Никакого житья от них нет. Сидишь на холме, никого не трогаешь, никому зла не желаешь, на птичек в небе поглядываешь, благодать. Благодать, если бы не эти…
— Ну что вы снова ко мне приперлись? — решил слегка повозмущаться обезглавленный витязь. — Что вам на месте не сидится? Ходите да ходите. Ужель ничем иным заняться не можете? Вот ты, например, рама поперек себя шире…
Судя по всему, Мудрая Голова имела в виду Илью Муромца.
— Пошел бы и пару подвигов ратных совершил. На печи тридцать три года пролежать — это, конечно, славно, но для любви всенародной маловато будет…
— Дык… — гневно возразил Муромец.
— Ты мне тут не дыкай, — еще больше разозлилась Мудрая Голова, — иди ратные подвиги совершай! Вон давеча Сиверский уезд банда чудищ непонятных атаковала. Все черные, как эфиопы, и в перьях. Орудуют по большей части топорами.
— Маньяки, что ли? — заинтересованно спросил Колупаев.
— Может, и маньяки, я почем знаю?
— Последнего расейского маньяка я пять лет назад собственноручно извел! — не удержавшись, похвастался Степан. — Снес ему голову мечом булатным при всем честном народе под Астраханью. Верлиокою душегуб звался, на детишек охотился да на красных девиц.
Муромец с уважением посмотрел на кузнеца. Странно, но хитрый летописец ему такого подвига почему-то не приписал.
— К тебе, Степан, у меня претензий никаких, — задумчиво изрекла Мудрая Голова. — Таких, как ты, да побольше, и Русь наверняка бы в жизни не распалась. Устояла бы и силы свои лишь более сплотила. Мне этот мордатый не нравится.
— Это кто тут мордатый? — раненым медведем взревел Муромец, — Ты, ушанка драная!
— Илья, пойди поищи свой шлем, — нетерпеливо приказал Колупаев.
Муромец еще немного повозмушался, а затем, развернувшись, заковылял по верхушке холма, высматривая немаловажную часть своих ратных доспехов.
— Я не знал, что вы Емельяна в Новгороде не застанете, — проговорил обезглавленный великан, — а потом… думал, попадете в Новгород, одумаетесь и бросите свою странную затею. Во всяком случае, Муромец наверняка бы там и остался болтаться на дерьмократической виселице. Не ведал я, однако, что у тебя, Степан, волшебный ларец Кощея имеется. Тут ты меня, конечно, удивил так удивил. Мне-то всегда главное ведомо, а детали… вечно ускользают от внимания.
— Я вот чего не пойму. — Колупаев не спеша прошелся взад-вперед. — Ты говоришь, что надоели мы тебе со своими расспросами. Так дай нам верный ответ, и мы оставим тебя в покое. Назови место, где летописец ентот обретается, либо скажи, как Емельяна найти, который, по твоим же словам, знает, где живет этот шибко грамотный мерзавец.
— Ступайте в Хмельград, — просто ответила Мудрая Голова.
— В Хмельград?
— Во-во. Именно. Он на границе с Ижорой располагается. Но будьте там осторожны, городом правит свихнувшийся царь. Енто вам не Новгород с его дерьмократией.
— Нашел!!! — донеслось с южной стороны холма, и кузнец с раздражением поглядел на подпрыгивающего на месте богатыря.
— Значит, Хмельград, — тяжело вздохнул Колупаев, решив, что на этот раз обезглавленный прохвост окончательно вознамерился их с Муромцем погубить.
Что ж, придется сильно разочаровать эту протухшую бадью с мочеными яблоками.
* * *
— Все готово, князюшка. — Николашка подобострастно суетился вокруг Всеволода, маленькой щеточкой охаживая его расшитый золотом парадный камзол. — Вы всех в Кипише затмите своей мудростью и величием.
— Не лебези, — одернул секретаря князюшка. — В тяжелое время удел родной покидаю. Полчища навьих выродков в лесах бесчинствуют, на простой люд нападают.
— Вы про этих ефиопов в перьях? — догадался Николашка. — Так ведь енто наверняка…
— Я не нуждаюсь в твоих пустых предположениях, — перебил помощника Всеволод. — Мне надобны факты! Вот ежели кто отловит хотя бы одного, тогда и разберемся.
Николашка обиженно передернул плечами: на нет и суда нет. Не в духах сегодня князь, но оно и понятно, на Великое Вече едет. А там с недругами встретится, — с завистниками разными. Но не поехать нельзя, долг зовет. Больше всего раздражало Всеволода место проведения Вече. Раньше ведь все в Новгороде да в Новгороде. А тут Кипиш. Что за город, где находится? Вроде как на большом озере. И попасть, говорят, туда не просто. Чего не придумают эти устроители, час от часу не легче.
— Экипаж подан!!! — зычно донеслось со двора.
Всеволод выглянул в распахнутое окно. Да, экипаж впечатлял. Все чин чином: с крышей, с резными дверцами, на четырех изящных колесах, покрытых свежей охрой, и четверка гнедых, лучших в княжьей конюшне. Просто загляденье. Бравая дружина, которая должна была сопровождать князя, тоже выглядела неплохо. В парадных кольчугах, с алебардами. Вот только на кой хрен они везли с собой чугунную пушку? Но на этом, как ни странно, настоял сам Николашка, заявив: мол, мало ли что? Князюшка вопреки своему обыкновению не стал с ним спорить.
— Сейчас спущусь! — крикнул, в окно Всеволод и, подойдя к большому, в человеческий рост заокеанскому зерцалу, придирчиво в него погляделся:
— Ничего, по нашему уделу сойдет, да, Николашка?
Николашка, как всегда, не возражал.
МАЛЫЙ ОТРЫВОК ИЗ «ПОВЕСТИ БЫЛИННЫХ ЛЕТ» НЕИЗВЕСТНОГО ЛЕТОПИСЦАО Мудрой Голове
О том, как объявилась на Руси. Мудрая Голова, всякое болтают. Я, понятно, расскажу вам правду, стало быть, другим дурням не верьте.
Издалека притопал ентот витязь. Сам он-то из народа норманнов, конунгов, йотунов и прочих чужих расейскому человеку иноземцев. Размеры витязя впечатляли. На Руси таких великанов сроду не рождалось. Чем-то особым, видно, эти норманны там у себя на севере питаются. Одни говорят пингвинами, другие толкуют, что толченый моржовый клык конунги потребляют, оттого и вымахивают до самого неба.
Да мало ль отчего?
Пришел ентот норманн на Русь, дабы государство русичам создать. Жили-то мы тогда, как и сейчас, разрозненно. Древляне, поляне, уличи… Куча племен злобных, коварных, каждый в своего бога верит. Друг другу козни строили и объединяться, понятно, не хотели. Кочевники это дело сразу просекли и набеги устраивать частые стали. Девок уводить, посевы портить. Совсем житья от них не стало.
Некоторые брешут, что славяне тогда сами витязя заморского пригласили. Мол, приди к нам, норманн мудрый, и нас всех объедини. Чушь! И безо всяких норманнов объединились бы.
Только вопрос, когда?
Просто не очень вовремя этот витязь приперся и стал уличей по лесам гонять. Гонял-гонял и загнал их в земли полян. Поляне тоже струхнули, перемешались с уличами, от страха мед крепкий вместе пить начали. Норманн же, видя такое дело, снова меч свой ужасный обнажил и погнал уличей с полянами к древлянам. Так вот и объединил земли расейские. Под конец объединения от великана невиданного такая толпа драла, что земля сотрясалась, а кочевников, так тех и вовсе растоптали, аки мурашей каких.
Странно, но норманн ентот и вправду Руси добра хотел. Я, говорит, люблю пуще всего ратные подвиги совершать да другим помогать, в особенности коль у этих других в головах сплошная овсяная каша.
Но я все же уверен, что и без норманна-великана объединились бы. Пущай много позже, пущай войною, но рано или поздно Русь бы возникла аки феникс какой огнекрылый.
Тута и всплывает резонный вопрос: отчего норманн голову-то свою в один прекрасный день сложил? И тут нас, братья, ждет самый настоящий тупик. Неведомо сие даже мне. Но можем и предположить. Кое-какие посылки из славного прошлого все ж имеются. Маленькие да удаленькие.
