ребенок. Говорят, Корнелия даже хотела подбросить младенца к одному из приютов, да муж узнал – и серьезно избил ее. Тогда-то она умом и повредилась. Опилась каких-то лекарств, а потом взяла да и задушила ребенка. Лиловой лентой со свадебного платья – единственной дорогой вещи, продать которую Хортоны не решились. Удушить-то удушила, а вот похоронить мальчика денег не было… Даже испорченное платье не получилось продать, такие дела.
Эллис залпом допил остававшийся в чашке кофе, помолчал немного и только потом продолжил:
– Ну, а дальше все по накатанной шло. Через восемь месяцев Корнелия увидела соседского мальчика – точь-в-точь такого, как она представляла своего сына, каким бы он стал, когда вырос. Корнелия привечала мальчика, поила его чаем, угощала сладостями – к тому времени Эд Хортон благодаря связям сам стал аптекарем, а значит и дела финансовые пошли на лад. И все бы хорошо, но однажды в голове у бедной женщины что-то окончательно испортилось. И Корнелия соседского мальчишку задушила. Муж помог спрятать следы преступления, затем оценил, какой доброй, милой и покладистой стала Корнелия после убийства… Когда мания женщины обострилась, он привел еще одного мальчишку, уже намеренно. И, когда тот погиб, вместе с Корнелией устроил ему «правильные» похороны. Ну, дальше вы знаете. И вот что я скажу, Виржиния. Мне кажется, что единственный мерзавец в этой истории – Эдвард Хортон. Вместо того, чтобы помочь своей жене, он все глубже погребал ее под грехами и чувством вины. А Корнелия… Мне кажется, что там, в заключении, у нее случилось нечто вроде просветления рассудка. И она не выдержала груза содеянного.
Я поежилась, искоса глядя на Лиама. Он оживленно рассказывал что-то внимательно слушающей Мэдди и близнецам, кажется, совсем позабыв о смущении. Глаза сверкали, светлые вихры встопорщились совершенно неподобающим для молодого джентльмена образом… но, право, ему это шло.
– Жуткая история, Эллис.
– Не более жуткая, чем вся наша жизнь, – криво улыбнулся он. – Виржиния, а вино на этом празднике будет? Я бы выпил, тем более что мне завтра не придется ползти в Управление. А тут столько поводов! И за вас, и за Лиама… и за упокой души Корнелии Хортон.
У меня вырвался вздох.
– Да… Если кому и нужен покой, то именно ей.
– А нам – немножечко счастья, – негромко добавил Эллис. – И сил справиться в нашей жизни со всем, что пошлют небеса.
Когда мы разливали вино, бокал у Эллиса почему-то треснул. Едва заметно – тоненьким волоском, рассекающим стекло. Я, разумеется, в суевериях не разбиралась, но Эллис уверял, что это хорошая примета.
История восьмая: Кофе и карнавал
Для приготовления полосатого «карнавального» кофе нам понадобится крепкий эспрессо без сахара, охлажденное сгущенное молоко и взбитые сливки, также охлажденные до «кремового» состояния. Сливки рекомендуется заранее, при взбивании, разделить на две части; одну часть подкрасить любым красным сиропом – клюквенным, вишневым или клубничным, а другую – шоколадом, карамелью или кофе, по вкусу.
Только когда все ингредиенты будут под рукой, приступайте к приготовлению кофейного коктейля – части должны не успеть смешаться, а значит, действовать нужно быстро.
Возьмите охлажденное сгущенное молоко и переложите на дно высокого стеклянного бокала – примерно на палец в высоту. Затем перелейте эспрессо в тот же бокал – слой должен получиться в четыре раза больше молочного. Примечание – чем горячее кофе, больше вероятность, что он перемешается с молоком, и структура коктейля нарушится. После этого выложите подготовленные сливки слоями поверх кофе – сперва подкрашенные розовым, затем - коричневым. Если сливки получились достаточно густыми и плотными, попробуйте сделать еще один кофейный слой между ними.
Сладкоежки могут украсить готовый кофейный коктейль «Карнавальная маска» тертым шоколадом.
Хотя «Карнавальная маска» и считается напитком, фактически это десерт; утолить жажду им нельзя.
Всем гурманам следует иметь сей факт в виду…
Уже три дня я предавалась блаженному безделью, и это постепенно взращивало в груди моей ростки болезненной скуки.
С точки зрения маркиза Рокпорта, к слову, на борту «Мартиники» было, чем заняться. Благородная публика, художественный салон, неплохая библиотека, а также две палубы для прогулок и любования морскими далями – все создавало идеальные условия для изысканного, подобающего графине отдыха…
…Но, святая Роберта, не на месяц же!
«Мартинику», насколько я знала, изначально не планировали делать круизным лайнером. Джордж Конкорд, немолодой уже колонец марсовийского происхождения, хотел построить судно для перевозки хлопка из Нового в Старый свет. Однако увидеть своё детище на плаву предприимчивый делец не успел. Он скончался от апоплексического удара, оставив завещание, в котором поделил между четырьмя сыновьями свою империю дальних перевозок – и множество долгов. Неудивительно, что наследники вскоре за небольшое вознаграждение уступили непростой, требующий солидных вложений проект молодому племяннику покойного, Рону Мерри, человеку авантюрного склада характера, но притом солидного достатка.
А Рон Мерри всегда мечтал стать капитаном собственного лайнера, который храбро бороздил бы морские просторы от Аксонии до Колони, от Альбы до Эльды, от Бхарата и до Никкона.
Так, спустя два года после смерти мистера Конкорда, на воду была спущена «Мартиника» – роскошный лайнер длиною чуть больше ста тридцати метров, с пятьюдесятью пятью членами экипажа на борту… и всего шестью десятками пассажиров. Конечно, не сравнить с блистательной «Великой Аксонией», вмещавшей две тысячи человек, или с готовящимся к спуску на воду «Атлантиком», даже превосходящим «Аксонию» размерами и роскошеством убранства; однако в камерности «Мартиники» было нечто изысканное, чего не хватало лайнерам-гигантам.
Все это поведал мне сам капитан Мерри, оказавшийся на удивление словоохотливым и приятным собеседником; а познакомил нас не кто иной, как дядя Рэйвен. Маркиз, несмотря на очевидную неприязнь ко всем особам мужского пола на борту, стремящимся так или иначе развеять мою скуку, сам предложил нам побеседовать как-нибудь, туманно намекнув, что капитану есть что рассказать о дальних землях.
«Дальние земли» мгновенно заинтересовали и Мэдди, сопровождавшую меня повсюду – естественно, ведь повесть о странствиях к чужим берегам всегда интереснее светских расшаркиваний с титулованными, родовитыми и просто богатыми бездельниками. А вот Лиам отчего-то отнесся к капитану настороженно.
И я догадывалась о причине.
– Это ведь из-за маркиза, верно?
Капитан Мерри был представлен мне ещё утром, но вот поговорить с Лиамом с глазу на глаз – ну, если не считать Мэдди – удалось только ближе к закату.
– Угу, – не стал отпираться мальчишка. – Вот ей-ей, леди Гинни, этот самый капитан за вами шпионствует….
– Шпионит?
