пожала плечами и неопределенно повела рукой. Значит, ничего.
Лиам же насупился, как недавно на палубе и выдал, глядя в сторону:
– У него, это… морда медовая!
Я оторопела.
– Что, простите?
– Ну, медовая, – неохотно повторил он. – Как у дяденьки из цирка, который сначала обещает бесплатно на представление пустить, а заместо этого на мясо для всяких там жирафов пускает…
Я закашлялась, поперхнувшись смешком:
– Жирафы не хищники, Лиам. Впрочем, я поняла, что ты имел в виду… Скажи только, почему именно «медовая»?
– Как почему, леди Гинни? – искренне удивился он. – Вы же сами сказали – так и сяк, по-вашему говорить «индюк довольный» нельзя, надо что-то про мёд с янтарем… да?
У меня вырвался вздох.
В нелегком деле воспитания Лиама нам предстояло пройти ещё долгий, долгий путь.
Вечера на корабле были особенно тягуче-мучительны. Первые два дня я справлялась со скукой, проводя уроки для новоиспеченного баронета Сайера – по математике, географии и истории. Однако сегодня дядя Рэйвен, занятый наисрочнейшими делами с самого начала нашего пребывания на корабле, решил лично развеять мою скуку – и пригласил на ужин. Состояться это знаменательное событие должно было в наиболее камерном и уютном ресторане из трёх, имеющихся на «Мартинике». Он представлял собою зал, отделанный мореным орехом и темно-синим бархатом; у одной из стен был устроен цветочный каскад – там, на специальных полках, выставлены были горшки с геранями и вьюнковыми бегониями. Ненавязчивый музыкальный фон обеспечивала пианистка – кажется, марсовийка по происхождению.
Кофе из этого ресторана мне уже довелось оценить, но ужинала я здесь впервые, раньше предпочитая заказывать несколько знакомых блюд в каюту. Поэтому выбор меню на вечер был полностью в руках дяди Рэйвена.
…если б я знала заранее, что маркиз настолько истосковался по рыбным блюдам, то проявила бы куда больше настойчивости.
– Нравится ли вам первое путешествие, драгоценная невеста? – спросил дядя Рэйвен, когда наконец бесконечные вариации на тему морских даров унесли, и настало время для вина. Я, хотя и не была ценительницей виноградной лозы, на сей раз искренне обрадовалась заключительной перемене.
– Пока сложно сказать, – улыбнулась я и пригубила вино. Кисловатое… молодое. Такое, если мне не изменяет память, и любит больше всего дядя Рэйвен. – Я, наверное, еще не привыкла к мысли, что Аксония осталась где-то далеко позади. Вокруг звучит знакомая речь, Мадлен рядом… А вам нравится путешествие?
Маркиз едва заметно поморщился:
– Признаться, я не любитель морских странствий. Увы, доехать с нашего благословенного острова на материк поездом невозможно. – Он невесело рассмеялся. – Одного не отнять – общество на «Мартинике» собралось изысканное.
– Я встретила леди Хаббард, но никто другой из пассажиров мне не знаком, – созналась я. – Поэтому оценить изысканность общества трудно. Впрочем… дядя, вы знаете что-нибудь об Арлин Кэмпбелл?
– А, молодая баронесса Кэмпбелл? Наслышан, – произнес он со странной интонацией. – Очень неприятная история вышла с её семьей. Знакомо ли вам чувство омерзения и бессилия, когда наверняка знаешь негодяя, виновного в гибели хороших людей, но доказать что-то не имеешь возможности? Пожалуй, тут меня понял бы мистер Норманн, надо отдать ему должное, – добавил дядя Рэйвен неожиданно.
У меня появились нехорошие предчувствия. «Неприятная история»… Если уж о скандале с погибшим кузеном Рыжей Герцогини дядя Рэйвен отозвался – «скучать не пришлось», то что же такого случилось с Кэмпбеллами, если он теперь говорит об омерзении?
– Мне довелось обменяться с леди Кэмпбелл парой слов, – осторожно начала я. – И она упомянула о болезни, унесшей жизни родителей и брата… – я многозначительно умолкла.
– То была не болезнь, – покачал головой маркиз и снял очки. Тусклые желтые светильники отражались в его глазах, словно луны. – Кэмпбеллов отравили. Причем сделал это человек, которому они всецело доверяли – семейный врач. Девочку, к счастью, мать успела отослать вместе с верным человеком, заподозрив неладное. Но прежде, чем Особая служба вмешалась в дело и изобличила отравителя, барон Кэмпбелл, его жена и наследник получили смертельные дозы яда. Титул перешел к Арлин. Опекуном девочки до замужества либо до совершеннолетия стала миссис Истер, двоюродная сестра покойного барона. И она совершила чудовищную глупость, заставив Арлин принять предложение руки и сердца от Рольфа Чендлера. На мой взгляд, этот брак такой мезальянс, что перед ним меркнет даже выходка дочери виконта Китса, сбежавшей в Романию с оперным певцом.
Прозвучало это на редкость многозначительно.
– Дело лишь в происхождении мистера Чендлера или?.. – предположила я, и дядя Рэйвен холодно подтвердил:
– «Или». Чендлер достаточно состоятельный человек. И даже более чем. Его годовой доход – около тридцати тысяч хайрейнов.
– О… Не все аристократы обладают таким доходом.
– Поговаривают, что мистер Чендлер причастен к контрабанде. Правда это или нет – неизвестно, но неоспоримо, что он занимает, скажем так, осуждающую позицию по отношению к Его величеству, – сухо констатировал дядя Рэйвен. – Настолько осуждающую, что титула он не получит, даже если скупит все земли от Бромли до самого моря… Да ему никто и не позволит. За мистером Чендлером водятся грязные делишки – но, увы, доказать его причастность к ним практически невозможно. А жаль – если бы нашлась хотя бы пара свидетелей, подтверждающих, что Чендлер снабжал деньгами «Детей красной земли», то я с превеликим удовольствием препроводил бы его на виселицу, – произнес маркиз с такой интонацией, что мне сделалось не по себе, и даже померещилось, что тени вокруг него стали гуще. – Прошу прощения, я отвлекся от основной темы, моя драгоценная невеста, – повинился он. – Так вот, врач Кэмпбеллов действовал не сам по себе. Однако во время транспортировки этого мерзавца в столицу произошло нападение на экипаж. Убито было два человека из сопровождения… и сам врач. Ему дважды прострелили голову – видимо, очень не хотели, чтобы он заговорил. А мистер Чендлер был единственным человеком, которому горе в семье Кэмпбеллов принесло выгоду. Не считая миссис Истер, чей счет внезапно пополнился двумя тысячами хайрейнов.
Я застыла, как громом пораженная.
– Только не говорите мне, что…
– Я уверен, что леди Арлин Кэмпбелл, шестнадцати лет от роду, уже полгода является супругой истинного виновника гибели её семьи, – прервал меня дядя Рэйвен. – Увы, доказать это пока не представляется возможным, а устранить Чендлера, гм, иным путем мешает его возросшее влияние в стране. И не смотрите на меня так, Виржиния, – скривился он и
