решилась, как ни странно, Нургия:
- Кто такой Биргейн? Так звать Безумного бога? С кем он борется? С нами? С людьми? Со всеми разумными? Ради чего? - зло бросила она.
Старик не стал тянуть с ответом и, обогнув по воздуху твердодуб, растущий под наклоном и похожий на застрявшую в земле гигантскую стрелу, отозвался:
- Не с вами, девочка, а со своим безумием. Все это, - он остановился возле соседнего дерева и указал на дыру в его стволе. В дыре покоилась громадная ссохшаяся огроидская ступня, - предостережение вам. Чтобы не лезли к нему. Некая его часть… страдает оттого, что приходится убивать.
- Страдает?! - вспылила огроидка. - Это он-то страдает? Ты что-то путаешь, древний! Страдают те, кому не посчастливилось попасть в руки этому мяснику! Страдают те, чьи дети, родители, супруги, попались в его руки. Страдают…
- Довольно, Нургия, - негромко, но довольно отчетливо произнес жрец и приподнял губу, демонстрируя мощные клыки и заточенные резцы. - Прости ее, древний. Безумный бог похитил ее младшего сына. Ее можно понять.
- Всех вас можно понять, - не оборачиваясь, произнес Бог Тьмы. - И Биргейна тоже. Я никого не оправдываю. Я лишь говорю, что он сам не хотел бы никого убивать ради продления жизни. Но его безумие требует.
- Ради продления жизни, древний? Прошу прощения, можешь уточнить? - вежливо попросил Дрохен.
- Обычным богам нужна Паства. Именно вера людей позволяет им жить. Но для поддержки жизни не нужно слишком уж много энергии. У богов накапливаются излишки энергии, которые превращаются в их мощь и силу. У Безумного бога нет Паствы. Его способ накопления энергии тот же, что и у Тления – поглощение жизни. Правда, в отличие от Тления, он не способен пить жизнь из самой земли, воздуха, травы. Только из живых созданий. И чем больше и сильнее это создание, тем, соответственно, в нем больше силы. Поэтому причина, по которой Безумный Бог похищал и убивал ваших сородичей, ровно та же, по которой вы сами ходите в лес на охоту – добыча пропитания. Раньше ему хватало немного, но теперь же Биргейн почему-то был вынужден делать запасы.
- Запасы?! - Нургии явно было сложно держать эмоции в узде. - Мы думали, он с помощью безумия сделал из них своих воинов...
- Вы хотели так думать, - спокойно ответил Старик. - Но предполагали и другой вариант. Однако надежда есть, девочка. Вполне возможно, что кто-то из ваших соплеменников до сих пор жив. Запасы не съедают в первый же день. А теперь тише. Я чувствую, что мы почти на месте. Я чувствую барьер безумия…
Матерь Племени, скорее всего, хотела еще что-то сказать, но смогла пересилить себя и собраться. Остальные огроиды тоже подобрались – еще бы, защита Кровавого леса, о которой они слышали из старых легенд своего народа, вот-вот предстанет перед их глазами.
Однако молчание продлилось недолго. Когда впереди показались блуждающие огоньки салатового цвета, размером и формой напоминающие фигуру взрослого человека, Матерь Племени пробормотала себе под нос:
- Великие Древние… И нам туда идти?
Глава 10. Барьер безумия
Зеленоватые огоньки чем-то напоминали призраков, какими их изображают в играх и фильмах моего родного мира. Правда лиц, элементов одежды или частей тела в этих сгустках неведомой энергии разобрать никто бы не смог. Однако общее впечатление неприкаянных душ они производили.
- Те, кто слаб волей и не готов идти до последнего ради спасения мира, могут вернуться назад, - сухо произнес Бог Тьмы.
Но никто не воспользовался его советом. Мы с огроидами продолжили напряженно идти следом за плывущей над землей фигурой. Даже Мать Племени смогла подобрать свой длинный язычок и зашагала дальше без лишних слов.
- Я услышал ваш ответ. И он меня устраивает, - все так же спокойно произнес Старик. - А раз так, должен сказать вам – не бойтесь. Барьер не убивает. Он сродни рыбной сети, из которой можно выпустить вполне живую рыбу обратно в воду. Но только сперва нам нужно будет разобраться с самим рыбаком.
Что ж, понятно, когда кто-то попадал в барьер, он вряд ли вырубался. Это можно понять, если вспомнить рассказ Нургии о том, как именно уводил пленников из селения Безумный бог. Видимо, жертвы сходили с ума и сломя голову неслись к этому самому Биргейну, где из них и выпивали жизнь.
«Все так, мальчик», - подтвердил мою догадку Старик. Слишком уж он разговорчивый стал в последнее время. И этому факту я, несомненно, рад.
- Не смейте атаковать первыми, - произнес Бог Тьмы в полуметре от первого «призрака» и, решительно сделав следующий шаг, прошел сквозь «духа». Салатовый огонек, едва показавшись из спины Старика, начал чернеть, а когда Тьма полностью его поглотила, растаял, словно туман.
Я не считаю себя слепым фанатиком, чтобы бесстрашно шагнуть в пропасть следом за Богом Тьмы. Конечно, я сомневался, хоть и внешне старался не показывать этого. Однако делать было нечего. Несмотря на сомнения, присущие слишком много думающим людям, я на полном ходу пересек ту невидимую черту, за которой и блуждали салатовые огоньки.
Через пару секунд первый «призрак» прошел сквозь меня.
«Нет… не надо!» - прозвучал где-то на задворках сознания умоляющий голос.
И все. Больше никаких последствия от контакта с неведомой энергией не было. Сам же огонек как ни в чем не бывало продолжил плыть дальше. Ну да, я не Бог Тьмы, чтобы от взаимодействия с моим телом разрушалась чужая энергия.
«Не делай этого…»
«Остановись…»
Голоса, звучавшие в моей голове, похоже, принадлежали разным людям, ну или другим разумным, точно сказать не могу. Но вроде бы все-таки людям.
«Одумайся!» - определенно разным. Это определенно девушка кричала.
Каждый новый «призрак», проходящий сквозь меня, приносил с собой обрывки фраз, похожих на мольбу. Кто кого молит и о чем конкретно, я не мог понять. Радовало, что большого дискомфорта эти контакты не приносили.
Глянул на огроидов – те хмурились, но тоже терпели. Почему-то подумал, что Нургия могла бы сказать какую-нибудь глупость вроде: «Хм и это все? Могло быть и хуже!». Однако огроидка молчала. Думаю, всем ясно, что от подобной мелочи с ума не сойти. А значит, к сожалению, все только начинается.
«Зачем тебе это, Рейнгейт?!» - с надрывом вопросила неизвестная мне девушка после очередного «контакта с призраком». Черт возьми… На миг в груди все сжалось, будто это
