Мериамон положила на ложе фараона черный лук Скитальца и неслышно удалилась в свою опочивальню. Ложный сон фараона исчез, и тот проснулся.
Рано поутру фараон, увидев жену, спросил ее:
— Знаком ли тебе этот лук?
— Да, я узнаю его! — ответила Мериамон. — Он спас нас от разъяренной толпы в ночь смерти наших первородных. Это лук Скитальца, который теперь лежит на одре мучений в ожидании казни за содеянное им преступление.
— Но ему суждено спасти землю Кемет от варваров! — сказал фараон и пересказал царице свой сон.
— Хотя обидно, что человек, нанесший мне и тебе такое оскорбление, должен с почетом встать во главе твоих войск, но как решили боги, так должно быть! — произнесла с притворной покорностью хитрая царица.
Фараон приказал привести Скитальца к себе и надеть на него золотые доспехи, но не давать никакого оружия. А когда тот предстал перед фараоном, последний рассказал ему свой знаменательный сон, проговорив:
— Выбирай одно из двух: или идти сражаться во главе моих войск против твоих единоплеменников и доставить победу моему оружию, или вернуться в руки палачей и под пыткой окончить жизнь! Так как клятве твоей верить нельзя, то я не беру с тебя клятвы, но знай, что если ты попытаешься изменить мне, то моя рука настигнет тебя, где бы ты ни был. Тогда тебе не избежать жесточайших пыток.
На это Скиталец отвечал:
— Против того обвинения, которое возводят на меня, я мог бы многое сказать тебе, фараон, но так как ты теперь не говоришь об этом, то и я промолчу. Клятвы ты с меня не берешь, и я не даю ее тебе, но если ты дашь мне десять тысяч человек и сотню колесниц, я разобью врага и доставлю победу твоему оружию, хотя тяжело поднимать руку на своих единоплеменников.
Тогда фараон повелел посадить Скитальца в колесницу и препроводить его под сильным конвоем в город Оп, где собирались его войска, наказав своим военачальникам при первой попытке Скитальца бежать или изменить убить его на месте; в бою же повиноваться ему беспрекословно, как самому фараону.
Скиталец слышал этот наказ, но не промолвил ни слова и сел в колесницу. Тысяча всадников сопровождала его, а царица Мериамон со стен столицы следила, как избранник ее сердца отправлялся на войну и как пыль пустыни длинным облаком стлалась позади.
Оглянулся на город и Скиталец, когда белокаменный Танис остался далеко позади, и тяжело было у него на сердце: там вдали виднелось святилище храма Хатхор, где пребывала Елена, считавшая его изменником и неверным. Да, горька участь, уготованная ему богами!
Уныло тянулась дорога по бесплодной пустыне, кругом ни деревца, ни куста, ни одного живого существа. Вдруг на одном песчаном кургане показался неподвижно стоявший верблюд, на котором сидел человек, словно поджидавший здесь колесницы и всадников фараона. Когда они были уже недалеко, человек на верблюде круто повернул свое животное головой к отряду и, воздев руки к небу, громким и властным голосом крикнул:
— Остановитесь!
— Кто ты такой, что смеешь сказать всадникам фараона «остановитесь»? — надменно спросил начальник конницы.
— Я тот, который может сообщить вести о сонмищах варваров, надвигающихся на Кемет! — отвечал незнакомец, сидевший на верблюде.
Теперь и Скиталец взглянул на него. Это был очень малорослый, сморщенный старик, лицо его было темно и опалено солнцем; тело облекало нищенское рубище, хотя верблюд был накрыт пурпурным чепраком, расшитым золотом и драгоценными камнями. Скиталец стал пристально вглядываться в его лицо, и оно показалось ему знакомым.
Между тем начальник конвоя приказал задержать колесницу и сказал старику, чтобы тот подъехал ближе — сообщить те вести, о которых он говорит.
— Никому я не скажу ни слова, кроме того человека, которому фараон поручил вести войска против врагов! — проговорил старик. — Пусть он сойдет со своей колесницы и подойдет ко мне, и ему я скажу все.
— Этого я не могу разрешить! — сказал начальник конвоя, которому было приказано не позволять Скитальцу говорить на пути ни с кем из посторонних.
— Как желаешь! — отозвался таинственный старец. — Иди на свою гибель! Ты не первый отгоняешь посланников богов и не первый навлекаешь беды и несчастья на эту страну!
— Я готов приказать людям убить тебя тут же на месте! — крикнул взбешенный военачальник.
— Тогда тайна моя ляжет со мной в могилу, вытечет с кровью моей в песок пустыни и с последним вздохом моим разлетится по ветру, безумец! — отвечал бесстрастно старец.
Египтянин смутился, не зная, что ему делать, и подозрительно взглянул на Скитальца, Но тот казался совершенно безучастным. Тогда, посоветовавшись с товарищами, начальник конвоя попросил Скитальца сойти со своей колесницы и выступить на двенадцать шагов навстречу старику, а тот со своей стороны сделает то же. Так они сошлись на глазах и стражи, и всадников фараоновых, а те их не могли слышать.
— Привет тебе, Одиссей из Итаки! — сказал старик в нищенском рубище.
Теперь и Скиталец узнал своего собеседника.
— Привет тебе, жрец Реи, начальник и хранитель сокровищницы фараона!
— Я только жрец, и ничего более, так как царица Мериамон в своем гневе лишила меня всех этих званий, почестей и даже всего скопленного мной имущества из-за тебя, Скиталец, из-за бессмертной, любовь которой ты приобрел! Но слушай: я узнал путем тайной магии о сне фараона и о том, что ты будешь послан воевать с врагом, и, переодевшись нищим, взял самого быстроногого в Танисе верблюда, поспешив сюда окольным путем, чтобы встретить тебя. Мне хотелось только узнать, как это случилось, что ты обманул бессмертную в ту ночь, когда она и я ждали тебя у храма Хатхор. Оттуда я по ее настоятельной просьбе проводил ее во дворец и за то лишился всего, а воплощенная красота вернулась в свое святилище и теперь горько оплакивает твою измену!
— Скажи мне и ты, Реи, знаешь ли ты чары и колдовство Мериамон, знаешь ли, каким образом она привлекла меня к себе и овладела мной в образе златокудрой Елены-аргивянки?
И герой в нескольких словах рассказал старому Реи все случившееся с ним, как он поклялся змеем, когда должен был клясться звездой.
Когда Реи услышал, что Скиталец поклялся змеем, он невольно содрогнулся.
— Ну, теперь я знаю все! — воскликнул он. — Не бойся, Скиталец, не на тебя обрушатся все беды и несчастья и не на бессмертную, которую ты любишь. Змей, обманувший и соблазнивший тебя, отомстит за тебя!
— Реи, — произнес Скиталец, — одно я поручаю тебе! Ты знаешь, что я иду на смерть! Прошу тебя, повидай ту, которую ты зовешь Хатхор, и расскажи, как я был обманут и как я несчастлив; если она будет знать об этом, я умру спокойно. Скажи ей также, что я молю ее о прощении и люблю только ее одну!
